Шлем на спящем сменили быстро. Потом Гуфа велела всем выбираться наверх, сама же забормотала что-то над проклятым, хлестнула его по груди тростинкой, после чего весьма проворно кинулась на крутой овражный откос. Хон протянул ей топорище, Нурд ухватил за руку – вытащили.
В тот же миг Амд, прикрыв ладонями синеющее от натуги лицо, взревел длинно и страшно – ну точь-в-точь как убивающее порождение Мглы (случившаяся рядом Ларда шарахнулась, ухватилась за нож).
– Так Истовые велели, – мрачно пояснил Прошлый Витязь. – Знак, что все свершилось, как ими назначено.
Тем временем бешеный зашевелился, встал. Ни на миг не запнувшись, не оглядываясь, он тяжело и уверенно двинулся вниз по оврагу, к заимке послушников, и вскоре скрылся из глаз.
– Что теперь? Красться следом? – спросил вздрагивающий от нетерпения Нурд.
Гуфа мотнула головой:
– Нет. Надо ждать.
Ожидание не успело прискучить. Всего через несколько мгновений по лесу раскатилось сердитое гремучее эхо, будто небо к вечеру решилось вызреть грозой. Еще мгновение тишины, и там, куда увели бешеного ведовские чары, послышались выкрики – многоголосые, восторженные. И тогда Амд, жутко ощерившись, скатился в овраг.
Послушников было трое. Конечно же, они не стали бросаться с клинками на того, кто казался им Прошлым Витязем – носящим серое слишком нравилось жить. Да и к чему напрасный и глупый риск? Ведь Истовые велели сохранять не только проклятые клинки и броню. Давно, несколько лет назад, один из бешеных пытался убивать на расстоянии, выпуская крохотную гирьку из грохочущей железной трубы. После его смерти старшие братья смогли уразуметь все, даже то, зачем проклятый таскал в мешочке на поясе черную жирную пыль.
А еще сумели они заставить одного из младших научиться обращению с невиданным доселе оружием.
Из диковинной трубы оказалось гораздо легче попадать в цель, чем из пращи, и на обучение ушло не слишком-то много непонятной пыли – изрядное ее количество удалось сохранить для дела.
А дело это, ожидаемое давно и не без опаски, показалось послушникам до смешного простым. Гром, клуб сизого дыма, толчок в плечо, и тот, кто казался Прошлым Витязем, мертв. Не страшно и быстро.
Вот только был у притороченной к фигурной доске трубы один досадный недостаток: очень уж долго приходилось изготавливать ее к бою. Поэтому, когда невесть откуда взявшийся еще один Амд обрушился на спустившихся к трупу послушников, встретить его оказалось нечем, кроме трех неумелых клинков. Но о клинках-то надо было хотя бы успеть вспомнить.
Лишь на одно короткое мгновение отстали от Амда Витязь и Хон, тем не менее ничтожная эта заминка стоила им возможности поквитаться с носящими серое: Прошлый Витязь пожадничал и все совершил сам – без чрезмерной жестокости, стремительно, наверняка. Именно этому он учил, но за девять лет так и не смог выучить нерадивых послушников.
Последними к месту погибели бешеного и его убийц добрались изнемогающая под доспешной тяжестью старуха и вконец обессилевший Леф. Добрались и встали, тяжело дыша, опираясь друг на друга.
Прочие поначалу даже не заметили их. Амд сидел, привалясь спиной к стенке оврага, гладил дрожащими пальцами пристроенный на коленях запятнанный красным клинок. Ларда, Витязь и Хон склонились над бешеным. Девчонка зачем-то стаскивала с мертвого порождения Мглы шлем, мужики с интересом ждали результатов.
– Ну вот! – Ларда выпрямилась, с неуместным торжеством поглядела на стоящих рядом. – И у этого подбородок скобленый.
Нурд присел на корточки, коснулся проклятого лица.
– А щетина уже успела подрасти. Вот если бы ты, Хон, вчера на ночь побрился, у тебя сейчас была бы такая же.
– Что это за нелепая выдумка – с вечернего устатку бритье затевать? – возмутился Хон. – Какая мне во сне разница, при щетине я или чистый? Такое скажешь, что и в уши не лезет.
Витязь отмахнулся от него, глянул на Гуфу:
– Слушай, старая, а ты прежде такого не замечала?
Ведунья помотала головой. Ей, похоже, было не до Нурдовых вопросов, она супилась, бормотала что-то неслышное – видать, снова затеяла сама с собой разговаривать.
– Да чего вы так всполошились? – Хон шарил недоуменным взглядом по лицам Ларды и Витязя. – Уж если Бездонная сразу взрослых мужиков рожает, так почему бы их прямо бритыми не сотворять? При бороде-то под наличником не слишком удобно, особенно в жару…
– Бездонная… – Нурд злобно сплюнул и встал. – Ты при мне Бездонную больше не смей поминать. Лучше я древних неведомых духов о помощи молить стану, лучше никого не стану молить, чем Мглу, именем которой творятся гнусности, подобные нынешним!
Такого Витязя Леф еще не видал.
И никто не видал, даже бешеные.
Расслышав яростную дрожь в Нурдовом голосе, Гуфа встряхнулась, глаза ее потемнели от испуга. И не зря.
Хон выпятил грудь, снизу вверх прищурился в гневное лицо Витязя:
– А ты с чего это вообразил, будто можешь на меня рявкать? Досаду вздумал на мне сорвать? Гляди, я ведь и ответить могу. И не только словами!