Вытекавшая из разбуженного источника сила окружила тело невидимым коконом и потекла ещё дальше, постепенно накрывая обманной пеленой всю стоянку, суетящихся людей и меланхолично жующих комбикорм тягловых ящеров. Теперь нужно поспешить. Сейчас бы сюда парочку заполненных накопителей силы, но отец строго запретил брать с собой любые магические вещи, дабы научиться обходиться исключительно собственными способностями. Руки действуют сами, развязывая узел горловины бурдюка и вливая в неё содержимое двух мягких фляг, внимание же держит фальшивый образ и технику отвлечения. Тут опасно отвлечься даже на миг, при сбое техник внимание окружающих наоборот резко привлекается.
Что за?! Сзади кто-то резко схватил за запястья, нужно развернуться, вырваться и отбросить компрометирующие предметы подальше.
— Ааа…! — Вырывается непроизвольный крик, боль из рук неожиданно ударила против хода внутренней силы прямиком в открытый источник. — Ааа…! — И наступила темнота.
— Что происходит?! — Рядом с нами появляется сотник Лок с палицей в руке.
Вместо ответа киваю на выпавшие из рук отравителя фляги и свой бурдюк с развязанными затяжками горловины. Сумел же этот гадёныш сильно удивить. Я тут уже полностью увериться в том, что являюсь единственным пользователем внутренней силы. Ан — нет. Кое-кто просто скрывался до поры до времени. И лишь то, что я терпеливо ждал его подлости, позволило вовремя вмешаться. Его аура на краткий миг ярко вспыхнула, а затем видимый мне образ сначала поплыл, сменившись… моим собственным. В следующее мгновение мне захотелось смотреть куда угодно, но только не в сторону нашей общей телеги. Лишь резкое насыщение всего тела собственной силой сняло наваждение. Рывок к подлому диверсанту, хватаю его за запястья со стороны спины, и тут сила из моего источника вдруг сама нашла удачный канал истечения, ворвавшись в чужое тело, перегрузив его каналы и, походу, взорвав его источник. Тело вроде бы пока живо, однако с аурой творятся какие-то странные метаморфозы.
— Так-так… — сотник подходит ближе и поднимает выпавшие из рук отравителя фляги, демонстративно принюхиваясь к ним.
На скрючившееся в позе эмбриона тело ноль внимания. Я всё же сумел предупредить его ночью о чужих замыслах, сильно озадачив. Потому сейчас жду от него целого представления, благо нас уже окружили любопытные зрители. Даже купцы со своими подручными пожаловали.
— Кажется, мне эта фляга хорошо знакома… как и её содержимое… — он демонстративно вытянул на руке флягу напарника отравителя. — Лови, — кинул он её бывшему хозяину. — Сделаешь из неё пару глотков или сразу признаешься, что там сейчас находится? — Мужик схватил её, но по его лицу сразу стало всё всем понятно.
— Я… я… он меня попросил… — и такой виноватый-виноватый взгляд.
— Эта падаль и ты, — сотник пометил носком сапога скрюченное тело, показывая вытянутой палицей на его поникшего напарника, — навсегда исключаетесь из нашего отряда! Дальше вы идёте без нас, куда вам только заблагорассудится. Приблизитесь к каравану на расстояние прямой видимости — отдам команду атаковать вас как обычных разбойников. Разойтись по местам! — Скомандовал он всем остальным.
К моей радости, неожиданное известие было встречено остальными мужиками без явного недовольства и вполне ожидаемых возражений. Лишь купцы откровенно скривили холёные морды. Скинув с нашей общей телеги личные вещи проштрафившихся бойцов, мы вскоре двинулись в путь. Первое тело так и валялось в позе эмбриона, а его напарник всё же двинулся за нами следом, прекрасно понимая, чем для него грозит отставание. Какое-то время я замыкал колонну, отслеживая его перемещение с помощью обострённых чувств. Затем переместился обратно в голову, заняв привычное место лидера. День пути прошел спокойно, произошла лишь одна стычка с мелкой группкой из трёх ящеров. На вечернем привале я пробежался по пройденным караваном следам, но никого не смог обнаружить. Мужик совсем отстал или стал закуской для сопровождавших наш караван мелких ящеров. Что же, он сам выбрал свою судьбу.
