Мы дружно устроились прямо на цветущем поле рядом с нашей общей телегой. Все, кто дошел и кто выжил. Облегчившийся в сторонке впряженный ящер с ослабленной подпругой стал меланхолично срывать и громко чавкая пережевывать сочную траву. Купцы долго торговались со стражниками, картинно размахивая руками, а их ругань порой долетала до нас вместе с порывами ветра, но так и не подпустили стражников к закрытому шкурами грузу на телегах. Я хорошо видел — купцы и стражники давно знакомы, и стражники вполне догадываются, чего сюда везут со стороны дальних гор. Наверняка и о таможенных расценках все давно договорились, однако каждый раз соблюдали красочный ритуал ругани и размахивания руками на потеху собравшейся публики. Светило давно перевалило зенит, жаря совершенно немилосердно. Хотелось скинуть с пропотевшего тела броню и плюхнуться в холодный ручей, однако проходилось терпеть и ждать. Наконец-то ритуал прибытия завершился, и караван двинулся через ворота. Мы дружно поднялись, оторвав ящера от пережевывания травы, и направились вслед за ним. Заметно повеселевшие стражники тепло поздоровались с сотником, презрительно посмотрев на всех остальных, лишь немного задержавшись взглядами на моей фигуре. Дикий горец, да и ещё пацан, и как он вообще затесался в наёмничью компанию? Особого интереса я у них не вызвал. Выгляжу почти как все, разве только доспех другой. Выглядит более лёгким. Свой лук я разобрал и убрал в заплечный мешок вместе с трофейным мечом и теперь при мне на виду лишь три сохранившихся дротика и обычная бронзовая палица. Смотреть не на что. Вот нашу телегу стражники захотели внимательно осмотреть, вдруг там для них специально чего-то хорошее положили, но Лок крикнул им о том, что груз принадлежит членам гильдии наёмников и той определённо не понравится их излишнее внимание. Он сейчас многое брал на себя, кандидаты ведь ещё не члены гильдии, имея приличную долю с завершившегося контракта. Остальным же купцы заплатят буквально по остаточному принципу, и уж трясти с них торговую пошлину как-то совсем неприлично. Стражники прониклись и вернулись на прежние места, с весьма недовольными рожами пропуская нас внутрь ворот.
Сразу за воротами пошли явные предместья, или сказать откровенно — обычные трущобы. Бедные дощатые домики с чахлыми садочками за заборчиками из плетёных прутиков. Да и пахло тут… отнюдь не цветами. Кое-что благоухало прямо на дороге, и это кинули совсем не ящеры.
— Вздумаешь погулять по городу — сюда не суйся, — шепнул мне сотник на ухо, активно крутя головой, словно высматривал обычную в лесу опасность. — Здешние бездельники считают всех пришлых законной добычей, а если ты решишь доказать, как сильно они ошибаются — тобой уже заинтересуются местные власти. Тут всё давно прогнило и разложилось, — он с заметным презрением сплюнул на землю, заметив смотревшую в нашу сторону группку каких-то оборванцев.
Тел семь, одежда у всех грязная и рваная, но за пояса заткнуты палицы, а в оружейных перевязях дротики с хорошими бронзовыми наконечниками. В нашу сторону смотрят с заметным вызовом.
— Местная элита, — прокомментировал Лок, отметив, куда я пристально смотрю. — Спрячь взгляд, ты их нервируешь, — приказал он мне.
Теперь мы говорили на «Общем» языке. После инцидента с отравителями, я перестал изображать совсем уж тупого горца, выучив язык за время нашего путешествия. Но сам говорил мало и с сильным акцентом, часто путая отдельные слова и ошибочно строя предложения.
— Могут напасть? — Я сильно изумился поступившему приказу.
— Это вряд ли, — сотник усмехнулся. — Мы гораздо опаснее их и они это прекрасно видят. Вот закидать дерьмом издалека запросто постараются. Типа это их территория.
— А откуда они это дерьмо-то возьмут? — Я искренне изумился. — Прямо на месте и произведут?
— Откуда-то возьмут, ты не сомневайся, — хохотнул сотник. — Здесь все буквально в дерьме и живут. Если кто предложит тебе местный хмельной напиток пятерь — не вздумай его пить.
— Из него делают? — Я быстро догадался, что к чему.
— Естественно, — Лок картинно фыркнул.
— М-да… — только и выдохнул я, ещё раз бросив взгляд в сторону медленно удаляющейся группки аборигенов. — Я плохо понимаю, почему городские власти такое безобразие терпят. Ты же раньше рассказывал, что это очень богатый торговый город.
— Богатый — так и есть, — сотник привычно огляделся по сторонам, после чего внимательно взглянул на меня. — Городской верхушке важна общая численность жителей, — начал он пояснять. — Какие-то там древние законы, связанные с обороной окраин Империи. Действуют до сих пор. По ним все периферийные города должны поддерживать строго определённый мобилизационный потенциал, дабы в случае опасности сдержать нападение внешних врагов до подхода основных сил из ядра… — он о чём-то призадумался, а я тем временем пытался сообразить, против кого нужны столь серьёзные приготовления.
