Элеонора Логрен погибла при трагических обстоятельствах в шестнадцатилетнем возрасте, однако она и не могла предположить, что после смерти ее ждет целый неизведанный мир, полный загадок и приключений.
Предчувствием бури окутан был сад.
Сильней заструился цветов аромат.
Узлистые сучья как змеи сплелись.
Змеистые молнии в тучах зажглись.
Как хохот стократный, громовый раскат
Смутил, оглушил зачарованный сад.
Свернулись, закрылись цветов лепестки.
На тонких осинах забились листки.
Запрыгал мелькающий бешеный град
Врасплох был захвачен испуганный сад
С грозою обняться и слиться хотел
Погиб – и упиться грозой не успел.
– Мам, пожалуйста, не ходи с ними! Папа сам проводит того человека! – горячо шептала моя младшая сестра, держась за мамину юбку.
Я с умилением взглянула на нее:
– Кристина, ты же умница, вполне взрослый ребенок! А все еще держишься за маму! Оставит она тебя на пять минут, ну и что? Она же никуда не денется, – я решила применить секретный прием: сестра очень смышленая девочка и любит быть самостоятельной. Осталось только надавить на ее слабое место, и она уже поддалась.
Кристина отпустила маму и отвернулась к стене. Гордость самой младшей из Логренов сделала свое дело.
Мы вышли из комнаты, чтобы проводить гостя. И уже стоя на пороге, мама вспомнила о том, о чем стоило забыть, по крайней мере, до конца света.
– Простите, я совсем забыла! Вы не хотите взглянуть на Тот свиток?
Я удивленно на нее посмотрела: это же семейная реликвия! Зачем она про это вспомнила?
И все же я промолчала. Не положено семнадцатилетней девушке высказывать свое мнение о решении матери.
Мы зашли обратно в дом. Я взглянула на того скользкого типа, который пришел именно за этим. Его звали Антон Манарский. Его темные глаза одарили меня липким, холодным взглядом и губы искривились в ядовитой ухмылке.
Мама привела нас в зал, где мы храним ценности.
– Вот он, – она достала старинный пергамент и протянула его Манарскому. – хотите взглянуть поближе?
– Да, с удовольствием… – Антон взял в руки свиток и буквально через минуту положил его к себе за пазуху – …с удовольствием заберу его себе!
Мама придвинулась к нему и сделала неудачную попытку ударить гостя, но вместо этого нарвалась грудью на кинжал.
– МАМА-А-А?
Я обернулась и увидела в дверях зала свою младшую сестру.
– Кристина, неси свою книгу! – видя, что сестра не шевельнулась, я на нее закричала. – Быстро!!! Может, мы еще сможем ее спасти!
– Не торопись, детка, не внушай сестре ложную надежду, – послышался ядовитый голос у меня за спиной. Тут же он повернулся к спокойно наблюдавшему за ситуацией моему отцу. – Правильно я говорю, Бен?
– Отец? Что происходит?! – я сама схватила с полки рапиру и шагнула к убийце. Я долго обучалась фехтованию и теперь не боялась сражаться со взрослым мужчиной. – А вы, – я закричала на Антона. – Что вы стоите? Сражайтесь!
– Глупая девчонка, думаешь испугать меня своей иголкой? Не получится!
Все тем же кинжалом он с легкостью атаковал меня. Антон искусный боец, и бой давался мне не просто.
Послышался гулкий стук удара двери о стену. Со слезами на глазах в комнату вбежала Кристина и бросилась ко мне:
– Нет! Кристи! Не надо! – переживания сестренки стоили мне жизни. Как только я отвлеклась, Манарский проткнул меня своим кинжалом прямо на глазах у сестры.
Я упала и тут же Кристи бросилась ко мне с книгой. А отец, не отдав должного внимания произошедшему, спокойно переговариваясь с Антоном, покинули усадьбу.
– СМОТРИ, КРИСТИНА! СМОТРИ!
Из пола повсюду стали появляться зеленые призрачные руки и, будто обнимая, забрали нашу мать в Загробный мир. Я тоже чувствовала, что скоро Они появятся за мной. Но ведь Смерть обычно безмолвна. Странно.
– НЕ-Е-ЕТ! Мама!
– Кристина, – отрывисто прошептала я. – Брось это! Спасайся сама.
Пока Кристина рыдала и судорожно листала свою книгу, меня покидали силы.
Что ж это все становилось интересным.
Острая боль пронзила меня снова. Становилось холодно, и шевелиться было невозможно. Я закашлялась. Изо рта потекла струйка крови. Теперь платье было испорчено окончательно.
– А? Сестра! Сестра! – но голос сестренки становился едва различим.
– КРИСТИНА! СМОТРИ И БОЙСЯ! – руки тащили меня вниз, туда, куда недавно забрали мою мать.
Но сестра не хотела сдаваться и попыталась вернуть меня. Потянула за руку, и ей почти удалось меня вытащить, но я отпустила маленькую руку сестренки и добровольно окунулась в бесконечность.
Не верь тому, кто говорит тебе,
Что смерть есть смерть: она-начало жизни,
Того существованья неземного,
Перед которым наша жизнь темна,
Как миг тоски-пред радостью беспечной,
Как черный грех-пред детской чистотой.
Нам не дано понять всю прелесть смерти,
Мы можем лишь предчувствовать ее…
Я очнулась в каком-то подозрительно странном месте. Кругом было темно и холодно. Дул промозглый ветер, а на небе с огромной скоростью плыли темно-фиолетовые облака. Я осмотрелась: кругом пустырь. Только несколько мощных деревьев стояло неподалеку.
