— Но горе мне, я забыл все свои обещания! Добродетели «Носсо Лара» послали меня на Землю к служительнице Иисуса. Моя мать был духовной христианкой с ранней юности. Несмотря на свои материалистические тенденции, мой отец был добрым человеком. В тринадцать лет я потерял свою мать, а в пятнадцать начались первые призывы ко мне из высшей сферы. В то время мой отец женился во второй раз, и я, несмотря на доброту и усилия моей мачехи, закрылся в своей скорлупе, более высокомерной по отношению к ней. Напрасно моя мать из небытия обращала к моему сердцу свои святые слова. Я жил в возмущении, среди жалоб и просьб. Мои родители тогда отвели меня в спиритическую группу прекрасной христианской направленности, где мои способности могли бы быть поставлены на служение нуждающимся и страждущим; но мне не хватало качеств работника и верного спутника. Нехватка доверия духовным координаторам и склонность к критике других толкали меня в неприятное положение. Мои добродетели из невидимого мира направляли меня на работу, но я сомневался в них, влекомый болезненным тщеславием. И так как они продолжали свои святые призывы, которые я объяснял своими больными галлюцинациями, я стал навещать врача, который посоветовал мне приобрести сексуальный опыт. Мне было восемнадцать лет, когда я отдался без раздумья злоупотреблениям своими чистыми способностями. Я хотел насильно примирить преступное плотское удовольствие и духовный долг, уходя каждый раз всё дальше от евангельского учения, которому учили меня друзья из высшей сферы. Когда мне исполнилось двадцать лет, я остался без отца. Это грустное событие оставило мне шесть маленьких детей, трое от первого брака моей мачехи, и трое — от неё и моего отца. Они стали сиротами. Напрасно мачеха просила меня помогать им, я не мог смириться с этим искупительным грузом, который мне был предназначен. После двух лет вдовства моя бедная мачеха попала в лепрозорий. Охваченный ужасом, я удалился от детей. Я их окончательно покинул, не думая, что оставляю своих щедрых кредиторов из «Носсо Лара» ни с чем. И далее, дав слишком много свободы праздности, я совершил недостойный поступок, и был вынужден жениться против своей воли. Но, несмотря на всё это, призывы из невидимого мира продолжались, показывая мне бесконечное милосердие Всевышнего. И по мере того, как я забывал о своих обязательствах, любая попытка духовной реализации казалась мне всё более тяжёлой. И тогда произошла трагедия, которую я сам создал для себя. Женщина, с которой я был связан постыдными страстями, которая по своему духовному развитию была значительно ниже меня, привлекла чудовищную сущность сыграть роль моего сына. Я выбросил на улицу шесть нежных маленьких созданий, чья близость могла бы значительно помочь моей моральной безопасности. А мои супруга и сын, похоже, занялись местью. Они оба терзали меня до самой моей смерти. Когда я вернулся сюда, в сорок лет, я был подточен сифилисом, алкоголем и грустью… так ничего хорошего и не совершив.
Он вытер ставшие влажными глаза и заключил:
— Как вы можете констатировать, я осуществил все свои, достойные осуждения, желания, не заботясь о желаниях Бога. Поэтому я с таким треском и провалил всё, что я должен был сделать…
Он замолчал, как если бы что-то невидимое сжимало ему горло. Я обнял его с братской нежностью, желая дать хоть немного тепла его сердцу. И тогда Донна Изаура подошла к нему, погладила по лицу и сказала:
— Не плачь, сын мой! Иисус даёт нам благословение временем. Будь спокоен и мужествен…
Глядя на её жест, полный нежности, я подумал о Божественной Доброте, которая звучит в чистой песне материнской любви, даже в просторах Вселенной по ту сторону смерти.
Я хотел снова обратиться к Отавио, когда к бывшему медиуму подошёл кто-то с громким голосом.
— Не плачьте, мой дорогой. Вы ещё не потеряны. Кроме того, вы можете рассчитывать на материнскую самоотверженность. Я жил в худших условиях, но не теряю надежды. Мы действительно духовные банкроты, но разумно будет подождать, в полном доверии, нового займа возможностей Божественного Сокровища. Бог не беден.
В удивлении я обернулся, но не узнал нового собеседника. Донна Изаура представила нам его. Перед нами был Аселино, который пережил тот же опыт. Поглядев на него, Отавио улыбнулся и предупредил:
— Я не преступник для мира, я просто потерпел крах перед Богом и «Носсо Ларом».
— Будем логичны, — мужественно сказал Аселино, — вы проиграли один тур, потому что не играли. А вот я проиграл, потому что играл неуклюже. Я получил право на одиннадцать лет мучений в низших зонах. В вашей ситуации не было такой необходимости. Но я верю Провидению.
В этот момент вмешался Виценте и добавил:
— У каждого из нас свой опыт. Не всем удаётся выдержать испытания.
Потом, повернувшись к нам, он сказал:
— Сколько нас, врачей, плачевно проиграли борьбу?
Подумав о своём случае, я добавил: