Из просторной и спокойной веранды с колоннадой, увитой плющом из цветов, отличных от тех, которые мы знали на Земле, мы прошли в огромный салон, декорированный под старину. Искусно сделанная мебель создавала чудесный ансамбль. В восхищении я глядел на стены, по которым были развешаны живописные полотна. Одно из них привлекло моё внимание. Это был огромный холст, изображавший жертвоприношение Святого Дени, галльского Апостола, замученного в первые годы Христианства, по моим скромным знаниям Истории.
— Все, кто впервые приходит сюда, застывают в восхищении перед этой чудесной копией.
— А! Да. Оригинал, насколько я знаю, можно видеть в Пантеоне в Париже.
— Вы ошибаетесь, — проинформировал меня мой собеседник, — ни одна картина, ни одна из всех великих художественных выставок не является оригиналом на Земле. Конечно, мы многим обязаны высокому творчеству разума человеческого. Но в данном случае сюжет картины более возвышенный. Здесь, на этом чудесном полотне — реальная история, написанная благородным христианским живописцем в духовной колонии, которая очень привязана к Франции. В конце 19-го века, будучи воплощённым, великий художник из Байонна посетил нашу колонию однажды ночью, во время своего самого чистого вдохновения. Это был визит, который можно было классифицировать одним из самых прекрасных снов. С того момента, как он увидел это полотно, Бонна без отдыха трудился, пока не сделал очень бледную репродукцию, благодаря которой и стал знаменитым во всём мире. Кстати, земные копии не обладают той чистотой линий и света, и даже эта репродукция не имеет той импозантной красоты оригинала, которым я имел радость наслаждаться вблизи. Это было по случаю почётного посещения, организованного нами здесь, на Месте Помощи, одного из великих служителей Христа. Чтобы состоялось это событие, мне надо было наведаться в ту колонию, о которой я раньше говорил.
Это откровение меня очень удивило. Теперь я понимал святое распятие великих художников, вдохновлённых божественным светом, в их бессмертных творениях: я признавал, что любое искусство возвышенно на Земле, потому что передаёт славные видения человека в свете высших планов. Как бы дополняя мои мысли, Альфредо добавил:
— Созидательный гений выражает духовную возвышенность в свободном переходе между чистыми источниками жизни. Никто не создаёт, ничего не видя, не слыша или не чувствуя. Художники высшего менталитета видят, слышат и чувствуют самые возвышенные творения на пути, ведущем к Богу.
И, повернувшись к Анисето, он любезно сказал:
— Но сейчас не время для подобных объяснений. Присаживайтесь. Вы, должно быть, устали после столь трудного паломничества. Вам надо восстановить энергию и немного отдохнуть.
После нескольких мгновений, ушедших на приведение себя в порядок, Альфредо пригласил нас перейти к столу, который благородная Исмалия накрыла с большим количеством фруктов.
Сами хозяева замка были сама любезность. Слуги приходили и уходили. Великая радость читалась на их лицах. Слова Альфредо и наблюдения Исмалии были полны интересных и поучительных идей.
— Какое у вас общее впечатление от служб? — спросил Анисето у Альфредо.
— Прекрасное, по отношению к возможностям реализации того, что они нам предлагают; однако, у меня другое мнение насчёт теперешней ситуации. Зоны, где мы служим, полны болезненных новостей. Современный период, в человеческом плане, полон разрушительных конфликтов, а противоречащие друг другу вибрации, которые достигают нас, могут разрушать любые, самые неопределённые намерения. Воплощённые и развоплощённые ввязываются в разрушительные баталии. Здесь нет ничего хорошего.
— Число нуждающихся, зовущих на помощь увеличилось?
— Во много раз. Наша продовольственная и медицинская продукция расхватывается голодными и больными. У нас пятьсот сотрудников, но сейчас мы не в состоянии ответить на все обязательства. Огромно количество страдающих. В другое время наш пейзаж не закрывался тенями в течение недель. А теперь…
В этот момент Исмалия извинилась и направилась внутрь. И так как Альфредо неотрывно смотрел на меня, я решил высказаться:
— К счастью, у вас есть преданная супруга.