— Наши самые высокие инструкторы согласны с мыслью, что массивные перемещения были бы фатальными для сообщества воплощённых Духов. Появились бы очаги инфекции с непредсказуемыми последствиями. Многочисленные наши братья, оставляющие свои тела в зонах конфликтов, не могут скрываться в полях тревоги; но те, кто имеют возможность перенестись в наши учреждения, забираются оттуда без потери времени, чтобы их мысли о страдании не очень давили на жизненно важные ресурсы жертвенных регионов.
В это время Анисето добавил:
— Это привело бы страны всего мира ко взаимной резне. Ошибка одной нации повлияет на все остальные, как стоны одного человека будут мешать спокойствию тысяч других. Нейтралитет — это миф. Изоляция — фикция политической гордыни. Земное человечество — это Божья семья, как и миллиарды других планетарных семей в Вечной Вселенной. Напрасно война будет поставлять массовые развоплощения. Эти мёртвые будут давить на духовную экономику Земли. Пока между нами будут существовать разногласия, мы будем платить очень болезненную цену в виде пота и слёз. Война восхищает умы всех народов, включая умы жителей великих центров в невидимых сферах. Тот, кто не несёт разрушительного оружия, с трудом избежит разрушительного языка, а мы будем платить дань. Понимать и любить друг друга — это Божественный закон. Мы будем страдать от любого забытья или непонимания этого закона, и каждый из нас будет ответственен за ту часть разногласий, которую привнесёт в мировую семью.
— Это справедливо, — заметил Альфредо, который, казалось, разделял эти идеи.
Анисето, после долгого молчания, продолжил:
— Лично я на прошлой неделе был в
Это сравнение заставило нас улыбнуться. Исмалия, всё это время молчавшая, но, тем не менее, тоже сильно впечатлённая разговором, мягко сказала:
— К несчастью, с точки зрения коллективности, мы пока что представляем собой Иерусалим, раздираемый ошибками. Каждый день Иисус нас лечит, и каждый день мы ведём его к распятию. Наши произведения почти сведены к простому повторению, которое всегда заканчивается крахом. Мы ещё не вышли из стадии эксперимента. Больно говорить об этом, но мы всегда повторяем в мире политику Цезаря, справедливость Пилата, религиозную веру фарисеев, духовенство раввинов Синедриона, верование Жанров, которые и верят, и сомневаются одновременно, дела Каифы и Анасов. На этой стадии мы не можем предвидеть расширения решающих событий.
Восхощённый этими определениями, я осмелился сказать:
— Разрушение войной — это так тревожно!
— В эти тревожные времена молитва — это более интенсивный свет в сердцах людей, — благожелательно сказал Альфредо. — Более интенсивно звезда сияет ночью. Представьте себе, что для того, чтобы предпринять необходимые меры по приёму развоплощённых в полнейшем отчаянии, мне понадобилось неоднократно навещать Службы Помощи в Европе.
Несколько дней тому назад во время подобной миссии мы отправились с несколькими нашими спутниками в небо Бристоля. Этот благородный город Англии подвергался бомбардировкам тяжёлой авиации противника. И картины разрушений были ужасающи. Ночью наше духовное зрение выявило огромную световую фару. Её лучи блестели среди небесного свода, в то время, как на землю сыпались бомбы. Руководитель нашей экспедиции предложил нам спуститься к этому световому источнику. И тогда я с удивлением констатировал, что мы оказались в одной из церквей, которая внутри была очень тёмной, хотя для нас она была полна света. Несколько мужественных христиан собрались там и пели гимны Всемогущему. Священник прочёл отрывок из «Деяний Апостолов», где Пётр и Шилас пели в полночь в тюрьме, и хрустальные голоса верующих поднимались к Небесам горящими нотами, полными веры. Пока ученики Евангелия пели, объединённые в небесных вибрациях живой веры, снаружи продолжались взрывы. Руководитель нашей экспедиции попросил нас всех слушать стоя, в знак уважения и признания этих героических душ, которые напомнили нам первых христиан, преследуемых толпой. Он и сам стал петь, а после сказал нам, что политики придумали укрытия от самолётов, а христиане создали на земле укрытия от мрака.
И затем, в заключение, он сказал:
— Иногда надо страдать, чтобы понять божественные благословения.
После всех этих интересных размышлений насчёт ситуации плотских сфер, Анисето вновь проверил наши служебные нужды. Альфредо по-дружески заметил:
— Так как буря неизбежна, вы могли бы остаться у нас на несколько часов и продолжить путь завтра утром.
К моему великому удивлению, я услышал такие слова: