— Вы узнали что-нибудь новое?
— Да, Алонсо. Наши посланники поведали мне все детали. Ваша вдова до сих пор удручена; дети в добром здравии, но тоже тревожатся вашим отсутствием.
Бодрый старик утвердительно кивнул и добавил:
— Я так скучаю по ним!
В его глазах читалась покорная грусть человека, который чего-то желает, соизмеряя желание с величиной препятствий на его пути.
— Но вы, Алонсо, — взволнованно продолжил Альфредо, — не должны волноваться. Я знаю, что вы теперь трудитесь во имя будущего семьи. На Земле, в качестве родителей, нам удаётся притягивать Провидение в пользу наших детей. Но здесь мы с большей безопасностью и уверенностью можем предпринимать меры для их пользы. В мире не всегда нам удаётся действовать с необходимой оглядкой; но здесь нам лучше видны истинные интересы тех, кого мы любим. Возвышенное чувство — это всегда прямая дорога для нашей души; однако, мы не можем сказать то же самое о чувствах, выросших в земном окружении. Надо быть очень внимательным, чтобы не дезорганизовать дух. Ранящее чувство отсутствия, мешающее нам обратить внимание на Божественную волю, неуместно и бесполезно. Это недуг сердца, который толкает нас в бездонную пропасть мыслей.
Алонсо, перестав улыбаться, со слезами на глазах, заговорил умоляющим голосом:
— Я признаю, господин Альфредо, своевременность ваших наблюдений. Слава Иисусу, моя ментальная жизнь улучшается с помощью заданий, которые мне даны. Я действительно чувствую себя духовно обновлённым. Я знаю, что вы не стали бы предупреждать меня без всякой причины. Но я осмеливаюсь просить разрешения навестить мою супругу и детей. По вечерам, когда я сосредотачиваюсь на обычных своих молитвах, я чувствую вокруг их мысли. Эти мысли глубоко проникают в меня, притягивая всё моё внимание к Земле. Иногда мне удаётся немного отдохнуть, но с трудом. Я знаю, что они с болью в сердце призывают меня. Это меня отвлекает, и я уже не чувствую той твёрдости в работе журналиста, поэтому, я хотел бы разрядить ситуацию. Я признаю, что мои обязательства сейчас отличаются от тогдашних, и я должен подчиниться. Но поверьте, моя духовная борьба так велика. Я уверен, вы простите мне эту слабость. Какой глава семейства не почувствовал бы себя взволнованным, слыша тревожные призывы из своего дома, и не имея средств ответить на них?
Раскрывая большую озабоченность своей души, он вытер глаза и продолжил:
— Я хотел бы попросить их быть спокойными и мужественными, сказать им, что моё сердце всё ещё слабо и нуждается в поддержке; я бы хотел попросить их об этой помощи, чтобы я мог предаться своим теперешним обязательствам, не поддаваясь слабости. Может, вы могли бы теперь дать мне такое разрешение! Недалеко от нас есть группа друзей-спиритов…
Думаю, мне не трудно было бы передать несколько коротких слов, чтобы успокоить семью!
Альфредо, невозмутимый, не ответил отрицательно. Он, казалось, понимал всю тревогу скромного и симпатичного служителя. Я наблюдал в его светлом взгляде искренне желание дать ему такое разрешение. И с чрезвычайно симпатией к его скромному поведению он ответил: