— Нет ничего невозможного, мой дорогой Алонсо! Наши эмиссары смогут сопроводить вас во время своих регулярных путешествий. А пока, поверьте мне, на правах вашего друга, я продолжу заниматься достижением вашего покоя. Я не могу злоупотреблять властью. Я знаю, что у каждого свой опыт, но думаю, сейчас вам жизненно важно укрепить своё сердце. Надо покориться намерениям Вечности. Вас бы не разлучили с женой, если бы вам не был необходим новый опыт. В разлуке вы переживаете те же самые трудности, что и она в ваше отсутствие. Мне кажется, Алонсо, что Бог иногда оставляет нас одних, чтобы мы могли вновь чему-то научиться, улучшая тем самым своё сердце. Одиночество, хорошо используемое душой, предваряет чистую встречу. Кроме того, вам должно быть известно, что дети принадлежат Богу, что каждому из них надо брать на себя ответственность и думать о своей собственной реализации. Пока что они в слезах, в растерянности. В их наивных душах растёт возмущение. После вашего ухода в доме поселился беспорядок. Что мы можем, как не просить для них и для нас благословения Вечности? Им надо покориться справедливой реальности, а вы уже дали им всё, что было нужно. Теперь вам тоже надо расти и совершенствоваться в дороге, по которой мы призваны идти. Кем вы стали бы, мой дорогой, если бы позволили себе тотальное вторжение болезненного сентиментализма в свои мысли? Вы сильно привязаны к кровной семье, и я пока не чувствую, что вы готовы к тому, чтобы всё увидеть в вашем бывшем семействе, не переживая при этом. Недавно я позволил визит двум нашим коллегам в земную сферу, чтобы они могли увидеться со своими супругами, обнять своих детей. Но они оказались так неприятно поражены той ситуацией, что не смогли вернуться сюда, к своим обязательствам, оставшись внизу, привязавшись к семейным гнёздам, которые они покинули. Они не следили как следует за своими сердцами. Вдоволь наслушавшись плача своих земных семей, они окутались тяжёлыми флюидами атмосферы их домов, и по прошествии разрешительной недели, они не смогли подняться, чтобы вернуться. Они были подобны птицам, попавшим в клетку своих соблазнов. Ответственные за приём нового персонала вернулись в Место Помощи без них, к моему великому удивлению. И, откровенно говоря, я не знаю, когда они смогут вновь взяться за свою работу. Ущерб, перенесённый каждым из них, очень велик.
После небольшой паузы Альфредо заключил:
— Для полётов на большой высоте нужны сильные крылья.
Алонсо, слушавший его с широко открытыми глазами, с покорностью произнёс:
— Я отказываюсь от своей просьбы. Вы правы.
Обняв его, администратор сказал:
— Да просветит Бог ваш разум.
В восхищении я наблюдал, как другие сотрудники подходили, прося разъяснений, мнений, возвышая в моих глазах пример администратора-друга, который так уверенно и взволнованно ответил нашему собрату, показав ему, где его истинные интересы.
В то время, как Альфредо предавался воспитательным беседам с многочисленными своими подчинёнными, Анисето отвёл нас к небольшому изолированному строению и сказал нам:
— Послушаем другое учение.
Двигаясь в направлении нескольких изолированных комнат, наш инструктор, наконец, открыл одну из дверей. Мы увидели существо, абсолютно безумное, которое, казалось, было глубоко раздражено. Оно бросило на нас ничего не выражающий взгляд и громко закричало. Но Анисето приблизился к нему и любезно поздоровался.
— Как дела, Пауло?
Насколько я мог ощутить, слова произвели определённое магнетическое воздействие. Убогий глубоко изменился в своём поведении, и, всё ещё дрожащий и боязливый, внезапно успокоился и сел.
— Вам уже лучше? — благожелательно спросил наш координатор, дотронувшись до плеча больного.
При контакте с Анисето у больного прояснился разум, и он ответил:
— Мне лучше, слава…
Почувствовав колебание, наш координатор заговорил более жёстким голосом, как бы желая помочь ослабленной воле бедняги:
— Закончите фразу!
Сделав огромное усилие над собой, больной закончил:
— С…л…а…в…а… Б…о…г…у…
Наблюдая за страданием и нерешительностью убогого, я вспомнил больных в Исправительных Палатах, которым Нарциза уделяла большое и нежное внимание. Заметив мою внутреннюю растерянность, координатор объяснил нам:
— Вы видите разницу между спящими, безумными и страждущими? В «
И указывая на больного перед нами, он подтвердил:
— Пауло — больной на пути к позитивному изменению. У него ещё нет полного понимания ситуации, но он уже плачет и страдает при воспоминании о своём грустном прошлом.