Прошло пять дней. Не знаю, то ли небеса решили вознаградить меня за все те страдания, что я перенесла в Эсфероне, то ли угрозы Дорриэна об усилении охраны границ были еще одной наглой ложью, но мы благополучно пересекли территорию Драгонии и на следующее утро собирались начать переход через горы. К счастью, погода постепенно менялась. Заметно потеплело, и теперь по утрам я наслаждалась чистыми звуками капели.
За эти дни мы заезжали всего в две деревушки. Аммиан и его друг Эдар не хотели светиться на постоялых дворах, предпочитая проситься на ночлег к одиноким старикам. Я же только и жила этими остановками. Время, проведенное в седле, казалось мне настоящей пыткой. Я и ходила то с трудом, не то, что ездила верхом.
Состояние мое можно было назвать более-менее стабильным, если не считать редкие вспышки боли. Но со временем она стала отступать, становясь все слабее и слабее, пока в один прекрасный момент я не поняла, что уже ничего не чувствую. И здесь стоило благодарить только Аммиана.
В первую нашу остановку в доме пожилой эмпатии, растившей малолетнего внука в Богом забытой деревне, эльф попытался покормить меня легким ужином, состоящим из отварного картофеля и горячего бульона. Как вы думаете, что он услышал в ответ? Именно. Убедительную просьбу засунуть эти продукты куда подальше и не мучить одним их видом мой истерзанный организм.
Добавить к этому чрезмерную раздражительность плюс постоянные жалобы на сильную боль, и в голову эльфа стали закрадываться нехорошие подозрения.
Тем же вечером он зашел ко мне и принялся внимательно меня осматривать.
– Аммиан, что за взгляд? Не пугай меня.
Ничего не ответив, эльф опустился на кровать и стал изучать мои руки, волосы, скользя взглядом по всему телу. Я поежилась от этого взгляда и уже не на шутку испугавшись, отодвинулась от него.
– Скажи, у тебя в последнее время бывали галлюцинации или же возможно тебя мучили кошмары? Как тогда в Неале. Помнишь историю с ящеркой?
Я послушно кивнула и ответила, что иногда видела размытые тени. А кошмары мне всю жизнь снятся, сколько себя помню.
– В Ирриэтон приезжал Одиэн? Или Хелдэн?
Удивленная его расспросами, я продолжала кивать, не понимая, чем вызвано столь странное любопытство.
– Будь они прокляты! – прошипел Аммиан и, схватив мою цепочку, резко дернул.
– Что ты делаешь? – закричала я и кинулась к окну. Поздно. Эльф выкинул цепочку, а вместе с ней…
– Мое кольцо, – еле слышно простонала я. – Зачем ты это сделал?
– Купим тебе новые, – холодно отрезал он и уже тише добавил. – Тебя травили. Не знаю как долго, но, думаю, не меньше двух недель. Вероятнее всего, филонелией.
Травили? Я коснулась шеи в том месте, где еще несколько секунд назад висели мои амулеты.
– А при чем тут украшения?
– Видишь ли, – со вздохом ответил Аммиан. – Филонелия очень необычный яд. Ее можно добавлять в пищу, и тогда жертва меньше чем за неделю сойдет с ума. И ни один лекарь не сможет доказать, что помутнение рассудка и внезапная смерть были вызваны действием яда. Но есть и другой способ, – усмехнувшись, сказал он. – Более изощренный. В конечном итоге жертва точно также умрет, предварительно лишившись рассудка. Вот только до этого она переживет долгие недели полные кошмаров и дикой боли, которая будет рвать ее тело на части.
Я судорожно сглотнула, вспомнив те моменты, когда мне хотелось убить себя, только бы не чувствовать эту боль.
Аммиан продолжал.
– Некоторые не выдерживают и кончают жизнь самоубийством, некоторые теряют рассудок и совершают поступки, за которые потом несут наказания, порой более страшные, чем сама смерть.
А вот я везде преуспела. Сначала попыталась проткнуть кинжалом себя, а затем перерезать горло Эдель. Ничего не скажешь, хорошенькая отрава!
– Одни умирают уже через пару недель, другие могут мучиться месяцами. Все зависит от состояния здоровья и количества яда.
– Хорошо, то, что филонелия – суперская вещь, это я уже поняла. Но какое отношение к ней имеют мои амулеты?
Аммиан печально улыбнулся.
– Отравитель выбирает какой-либо предмет, который постоянно находится с жертвой и смазывает его несколькими каплями яда. И так каждый день. В твоем случае этим предметом стали амулеты. Отравленные пары проникали в легкие и через капилляры попадали в мозг, приводя к ужасным последствиям. Скажи, кто имел доступ к твоим украшениям?
Я прислонилась к спинке кровати и захлопала глазами. В памяти всплыли постоянные попытки Эви забрать у меня украшения под каким-либо предлогом.
– Нет, Аммиан. Эви не могла. Тогда бы она не стала помогать мне бежать. Да и не поверю я, что она способна на такое.
– Значит, способна, – безжалостно парировал эльф. – Скорее всего, она служит де Орам.
– Но она просила меня показаться доктору, а я, дура, не желала видеть никого кроме Морта, – предприняла я еще одну попытку оправдать эмпатию.
– Я тебе уже говорил, что ни маг, ни лекарь не смогли бы выяснить причину болезни. Вот она и делала вид, что беспокоится о твоем здоровье.
