— Никому не понравится, если над ним смеются, — горячо сказала Андора.
— И менее всего деревенским мышкам, — ласково добавил он. — Простите меня. Я был неправ. Нет, более того, это было жестоко.
Она все еще стояла отвернувшись, и он снова наклонился, взял ее за плечи и повернул к себе.
— Вы не прощаете меня? — спросил он. Она молчала. Он опустился на одно колено:
— Смотрите, я умоляю вас.
— Я думала ночью, — медленно сказала Андора, — что злиться было бы глупо и мелочно. Но я все равно злилась, может быть, потому, что я была одинока и испугана.
— Вы просто уничтожили меня, — сказал сэр Хенгист. Его лицо было серьезно, и глаза его не смеялись. — Вы простите меня, Андора?
— Конечно, — ответила она. — И вы в свою очередь простите меня.
Он поднялся с колен.
— Это добрая сделка, — сказал он и, склонив свою голову, поцеловал ее руку.
Она подумала, что впервые губы мужчины касались ее кожи, и затем, прежде чем она успела еще о чем-то подумать, он опустил ее руку и стоял, возвышаясь над ней.
— Вы должны вернуться, — сказал он. — Или вас хватятся. Ждите меня здесь завтра. Ее величество обязательно даст вам другую записку. Если нет — я принесу записку для нее.
Андора была сейчас отпущена королевой. И все же она колебалась. Робко и застенчиво она сказала:
— Спасибо.
— За что? — удивленно спросил сэр Хенгист.
— За то… за то, что вы были добры ко мне, — прошептала Андора и, не дожидаясь ответа, поспешила прочь, убегая через лужайки розового сада.
У нее было чувство, что он провожал ее глазами, но она не оглядывалась. Она только знала, что была сбита с толку и удивлена всем происшедшим. Но в то же время она сознавала, что что-то темное, унизительное, камнем лежавшее у нее на сердце, — пропало. И когда она добралась до дворца, она поняла, что это была ненависть к сэру Хенгисту, которая мучила ее с тех пор, как она приехала сюда.
Она принесла записку, которую ей дал сэр Хенгист, в королевские покои. Королева была занята работой в своем кабинете, находившемся рядом со спальней. Она сидела за письменным столом, с белым пером в руках, разбирая государственные бумаги.
Елизавета нетерпеливо взглянула на нее, когда Андора присела перед ней.
— Ну, что там? — резко спросила она.
— Записка, ваше величество, от лорда Эссекса.
Лицо Елизаветы прояснилось. Она бросила перо и нетерпеливо протянула руки.
— Дайте мне ее, — сказала она с пылкостью юной девушки, ожидающей объяснения в любви.
Андора подала ей свиток пергамента. Королева развернула его и прочла послание с затаенной улыбкой на лице. Затем она встала, прошла через комнату и остановилась у окна, глядя на улицу.
Андора наблюдала за ней, не зная, следует ли молча удалиться, чтобы не мешать раздумьям, или ей нужно остаться. В комнате была тишина, нарушаемая только жужжанием шмеля, который кружился вокруг цветов, украшавших позолоченный стол.
— Вы когда-нибудь были влюблены? — неожиданно спросила королева.
— Нет, ваше величество.
— Тогда вы счастливы, — сказала Елизавета. — Любовь, дитя мое, это обоюдоострое оружие, которое приносит одновременно и радость, и боль. — На мгновение она умолкла, затем продолжала: — Кто не завидует мне сейчас? Владычица великой страны, правящая сердцами своих подданных, которые служат мне так, как не служили никогда ни одной женщине самые храбрые и мудрые мужчины. И все же любовь требует большего.
— Чего же большего может желать ваше величество? — спросила Андора.
Королева резко обернулась.
— Я хочу молодости! Молодости! — повторила она. — Вы думаете, я не знаю, как быстро проходят годы? Вы думаете, я так глупа, чтобы не понимать, что каждый месяц отнимает у меня то, что для женщины дороже, чем золото, драгоценности, власть и положение?
Она неутомимо ходила по комнате, двигаясь с такой легкостью и грацией, что невозможно было поверить, что это не юная девушка. Но при солнечном свете были видны морщинки у глаз и глубокие складки в уголках ее рта.
Затем с неожиданной сменой настроения королева сказала:
— Я сейчас говорю с вами как женщина, а не как королева. Трон — вот в чем все дело, Андора. Ни вы и ни я лично, но трон требует от людей всей их жизни и их страсти. Запомните и никогда не забывайте об этом.
Губы Андоры приоткрылись, но, прежде чем она смогла вымолвить слово, королева быстро сказала:
— А теперь идите, я должна работать.
Андора поклонилась и вышла, чувствуя, как и раньше, что она словно сметена неистовым ураганом, который оставил ее бездыханной.
Она спешила по коридору, пытаясь найти дорогу в свою собственную комнату. Должно быть, она сделала неправильный поворот, потому что очутилась в зале для аудиенций, полном самого разнообразного народа. Королева обычно принимала здесь во второй половине дня, когда дела и прошения уже проходили через руки секретарей.
Здесь была группа дворян, беседовавших около пустого трона. Когда Андора проходила мимо них, вспоминая, что здесь, в дальнем конце зала, был выход, который вел прямо в покои фрейлин, она увидела кавалера, который вкладывал шпагу в ножны. Сделав неосторожное движение, он задел своей шпагой человека, стоявшего позади него.
