– Распорядись еще там, чтобы к утру ему в комнату рассолу огуречного поставили, – добавил заботливый отец.
Первым забил тревогу Архип.
– Да что же это такое, барин? – ворвался он в покои князя под утро и начал его трясти за плечо что было мочи. Сил у старика оставалось еще предостаточно, а уж если он впадал в гнев, то дворня даже побаивалась его оплеух.
– Ведь у Борисушки нашего, у красавчика нашего бесценного, кажись, холера! – кричал на весь дом старый преданный слуга, и в его тусклых старческих глазах метался ужас. – Не пьяным он из гостей явился, а больным!
– Ты, старый пень, совсем сбрендил? – возмутился спросонья князь. – Пора, ой, пора тебя взашей гнать! Поставлю на своем – поедешь в Тихие Заводи клопов кормить!
– Мне уже скоро червей кормить придется, барин, так что, больно-то клопами не стращай! – дерзко ответил слуга. – Ты на сына своего глянь да вели за дохтуром скорее послать…
Весь дом словно вскипел от одного слова «холера». Илья Романович, едва увидев сына, в жару, без памяти, отправил карету за Штайнвальдом. Через полчаса карета вернулась без доктора.
– Что же теперь делать, а?! – схватился за виски Илья Романович. Им вдруг овладела паника, которой никто никогда у него не наблюдал. – Что делать?!
Он привык, что доктор приезжал всегда по первому зову, а тут не обещали даже, явится ли он вообще. Москва охвачена эпидемией, все врачи, без исключения, заняты в больницах.
– Как же это… Мой Борисушка умрет и никто ему не поможет?!
Князь упал на колени перед постелью и, обхватив руками ноги любимого сына, стал покрывать их бурными поцелуями и орошать слезами.
Этот внезапный порыв, сотрясший кровать, на минуту возвратил Борису сознание. Он приоткрыл измученные глаза и прошептал:
– Не надо, не плачьте… Чему быть, того не миновать…
Стоявшая в углу его комнаты Изольда Тихоновна, в одной сорочке и в шали, едва не спадающей с полных плеч, наблюдала всю сцену от начала и до конца. Она была до такой степени изумлена переменой в князе, которого всегда считала бесчувственным, что на какое-то время лишилась дара речи. Наконец экономка пришла в себя и, обретя свою прежнюю рассудительность, произнесла:
– И в самом деле, князь, вы еще, слава богу, не на похоронах, чтобы так убиваться. Надо подумать о деле. Нужно перенести Бориса в карету и отвезти в ближайшую больницу… Уж там доктора не посмеют от него отказаться!
– Что-о-о?! – возмущенно пропел Илья Романович, поднимаясь с колен и сжимая кулаки. – Вы мне намерены указывать? Вы хотите, чтобы я, столбовой дворянин, отправил своего сына в больницу умирать вместе с плебеями? С кучерами?! С бродягами?!
– Хорошо, будь по-вашему… Пусть умирает здесь, на руках у столбового дворянина, – отчеканила она, смерив князя ледяным взглядом. – Не удивлюсь, если завтра заболеете и вы…
– Пошла вон! Вон, дура! – не дав экономке договорить, заорал Белозерский, сотрясая в воздухе кулаками.
Изольда Тихоновна удалилась с высоко поднятой головой, завернувшись в шаль с величием патрицианки. Ее гордость была страшно уязвлена – оскорбление было нанесено при слугах.
– Что делать, Илларион? – в отчаянии обратился Илья Романович к дворецкому.
– Искать другого доктора, – последовал ожидаемый ответ.
– Где искать?! Какого доктора?! Все сейчас на дежурствах в больницах, ведь эпидемия в городе…
Илларион промолчал.
– Я знаю хорошего дохтура, – неожиданно вставил Архип. – Дай карету, барин! Он, хоть и неподалеку живет, да, кажись, тоже на дежурство ходит… Придется в больницу заехать!
– Так ведь доктор с дежурства не поедет, – засомневался Илья Романович.
– Этот поедет! – твердо заявил старик, ткнув указательным пальцем в потолок, словно намекая на известный ему свыше факт.
– Езжай, старый, – упавшим голосом ответил князь. – Вся надежда на тебя теперь…
Но в его голосе не было никакой надежды. Князь в сопровождении Иллариона вышел отдать распоряжения.
Архип, оставшись наедине с больным, достал из кармана маленький пакетик с порошком белой чемерицы, который приготовил для своего старого слуги Глеб. Взяв порошка на кончике ножа, как учил молодой доктор, он размешал его в стакане воды.
– Архип… умираю! – услышал он за спиной голос молодого хозяина. Борис лежал, едва приоткрыв воспаленные веки, и смотрел на старика в упор.
– Эх-эх, разве такие богатыри помирают? – покачав головой, с укоризной ответил Архип. – Небось, еще до ста лет доживете! И жить еще надоест! Вот лекарство выпьете, и сразу полегчает…
– Что это? – недоверчиво прошептал офицер. – Ведь доктор еще, кажется, не приезжал.
– Пейте, не спрашивайте! – строго приказал старый слуга и добавил со значением: – Это дохтур из самого Парижа прописал…
– Доктор из Парижа… Как наш Глеб… – улыбнулся Борис и выпил все без остатка.
