Саодат… сколько ей сейчас лет? Азиатки стареют быстро… Около сорока пяти, должно быть, — размышления о ее возрасте были подобны пусть не холодному, но все же отрезвляющему душу. Он попытался представить себе располневшую и постаревшую Саодат, в виде одной из тех туртушек, которых пруд пруди в Узбекистане, но у него ничего не получилось. Перед глазами его оставалась юная, застенчивая девочка. Промаявшись какое-то время, он написал ответ:
Саодат.
Как ты узнала мой адрес и место работы? Ты есть в 'Моём мире'? Некоторое время назад я нашёл там некую Саодат Аман и написал ей, но никто не откликнулся. А этот адрес у меня — для студентов, и меньше всего я ожидал найти здесь твоё письмо.
Я, Саодат, очень удивлён твоими молодыми и сильными чувствами. Я, признаюсь, хотел одно время встречаться с тобой, но ты ведь была узбечка… Как мне тогда казалось, это было немыслимо, да и сейчас я не представляю нас вместе в Узбекистане. Между нами лежала пропасть… если бы только увезти тебя куда-нибудь… но теперь что об этом говорить!
У меня сейчас, как, впрочем, и всегда, не очень получается с личной жизнью, хоть я и хочу иметь постоянную женщину и даже еще, может быть, одного ребенка. Вообще я всегда мечтал о куче детей.
В Самарканде у меня остались знакомые, с которыми я до сих пор поддерживаю отношения. Они даже приезжали ко мне в гости, но мне куда-то ехать уже не хочется — я устал! Даже не знаю, как мы могли бы увидеться. Мне хочется, чтобы ты осталась моей мечтой в виде гладенькой, как дельфинчик, узбекской девочки. Кстати, раз ты не высылаешь свою фотографию (может, ещё вышлешь?) — покажи дочку! Уверен, тебе есть чем гордиться
До свидания.
Иван нажал кнопку 'отправить' и выключил компьютер. Он не хотел дожидаться ответа. Чтобы развеять это лирическое настроение, он зашел в ванную, посмотрел в зеркало непередаваемым взглядом циника и человека, которого ничем в этой жизни не удивишь и, поправив для чего-то волосы, отправился спать.
Сын еще не вернулся. Где он шляется, по каким улицам… — подумал Иван, сам находясь где-то далеко-далеко от сына, от улиц, и даже от себя — того себя, к которому привык. 'Завтра пятая лекция по базам данных… — шевельнулась в голове тревожная мысль, — А потом две практики… по базам… лекция данных…'
Лежа в кровати, он хотел еще раз продумать лекцию, потому что вместо первокурсников в этом году ему неожиданно дали третий курс, и Иван Владимирович был, так сказать, не совсем к этому готов. Все лето он собирался навести порядок в своих лекциях и рассортировать их по курсам и предметам, но со дня на день откладывал этот мужественный поступок. Сначала ему мешало томительное ожидание возвращения жены или ее окончательного ухода — как невыносимо, когда в доме остаются вещи уже ушедшего из твоей жизни человека. Не то чтобы он жалел о ней… Потом непонимание с сыном. Потом этот несчастный старик попался ему на пути… теперь Саодат.
'Саодат… маленькая девочка… гладенький дельфинчик… гладенькая лекция… лекции перенесли… девочку перенесли… дельфинчик…', - мысли начинали путаться, и неожиданно он заснул.
***
С утра в ящике лежало письмо.
Дорогой Иван!
Да, я получала сообщение на 'Мой мир', но не поняла, что это Вы. Это действительно моя страница. Сейчас я думаю, как я могла пропустить сообщение с Вашим именем и фамилией? Наверное, какие-то силы были против, чтобы я снова встретила Вас. А нашла я Вас по всеукраинской базе репетиторов, там есть Ваши фамилия, имя, отчество и адрес.
Нас папа так воспитал, что раньше я опиралась на национальные традиции, но сейчас я совершенно другая. Я не боюсь сказать, что люблю Вас — и это у меня навечно. Может, в следующей жизни мы с Вами будем вместе… Простите, не надо было мне этого говорить.
У меня не было цели врываться в Вашу жизнь. Прошло много времени… но мне надо было сказать Вам это хоть перед смертью. Вы являетесь моей любовью, а не я Вашей. Я от Вас ничего не жду, а Вы мне ничем не обязаны. Вы принимаете мое приглашение? Разве Вы не скучаете по Узбекистану?
Я постоянно хочу говорить о своей любви — простите меня за это! У меня не сексуальные мечты, а душевная потребность быть с Вами, и это от меня не зависит. Хотите Вы этого или нет, я буду любить Вас вечно. Мне хотелось бы просто общаться с Вами, видеть Вас, слышать Ваш голос, смотреть в Ваши глаза… если Вам неприятно, забудьте о том, что я сказала, и будьте просто моим другом.
Желаю Вам счастья и здоровья, хочу, чтобы исполнились все Ваши мечты, а, между прочим, это возможно, если Вы знакомы с учением Лауры Сильвы (в интернете можете найти).
Высылаю Вам свою фотографию.
Ваша Саодат.
Иван открыл прикрепленный файл: крохотная человеческая фигурка расплывчато темнела на фоне заката. Разобрать можно было только одно, — что это женщина. Нельзя было понять, толстая она или худая, высокая или низкая, и сколько ей лет. Как ни пытался Иван вообразить себе нынешнюю сорокапятилетнюю Саодат, в памяти всплывала лишь миниатюрная куколка из юности, с персиковым личиком и детскими глазами.
Саодат.
