Родом он из деревни Харновичи Народнического района. Через некоторое время по приезде в Чернобыль он навестил свою деревню — оказалось, что жителям три месяца вообще не говорили, что вокруг Харновичей высокие радиационные поля, что вообще в результате аварии какие-то территории серьезно пострадали — их дома были чистыми. Но однажды, когда люди пошли в лес за грибами, вдруг у всех сильно закружились головы. Они испугались и вернулись. Мельник поехал в этот лес, померил и убедился, что уровни радиации там превышены в 15 раз... Такая чувствительная к радиации разновидность людей в этой деревне. Прежде район деревни Харновичи был экологически очень чистым местом, в реке Уж было полно рыбы. Теперь все погублено. В 88-м жителям предложили уехать, если хотят. Но никто не захотел. Только в 90-х годах Харновичи покинули несколько человек.
— Сегодня нужно откорректировать тактику с учетом дальновидной политики в размещении людей, разумного риска, — говорил мне профессор B.C. Кощеев в июне 86-го, — это позволит выполнять все работы с меньшими потерями. Например, оправданно проживание в 30-километровой зоне лишь пожарных, связистов, дозиметристов, а основные силы должны быть размещены за ее пределами, тогда будет возможно их использовать максимально долго при минимальных дозовых нагрузках. Ведь само по себе нахождение в зоне добавляет нагрузку на организм за счет общего радиационного фона.
Благие пожелания. Медики много раз провозглашали это требование. На заседаниях Правительственной комиссии угрожали суровыми карами руководителям, чьи люди не хотят ежедневно в дополнение к десяти-двенадцатичасовому рабочему дню еще по полтора-два часа тратить на дорогу. В действительности, даже летом 86-го в городе Чернобыле постоянно, хотя и без рекламы, жили сотни специалистов, причем вместе со своими руководителями. Тем более, что именно здесь централизованно почти всех в столовых кормили завтраками, обедами и ужинами. Да еще с утра до вечера действовала баня, что само по себе немаловажно. Парная помогала бы лучше.
Во время командировок жила в основном в Чернобыле напротив здания Правительственной комиссии или рядом в с. Залесье и я — так удобнее, легче отыскать попутный транспорт в любом направлении, да и учреждения под рукой в большинстве на той же улице.
Наспех, часто от руки написанные таблички вроде “Гидропроект”, “Оргэнергострой”, “Энергомонтажпроект”, “ИАЭ” служили ориентиром.
Радиационную грамоту люди с техническим образованием постигали легко и потому быстро находили относительно чистые микрорайоны города.
Радиационный фон — это сложное физическое понятие. В природе он определяется уровнем радиации в каждой конкретной точке Земли и меняется в зависимости от состава земной коры, солнечной активности и космических излучений. В 3-5 раз он естественным путем может меняться без всякого вмешательств людей. В зависимости от региона природный радиационный фон колеблется от 0,005 до 0,02 миллирентгена в час. В июне 1986 г. в Чернобыле на улице против здания Правительственной комиссии фон достигал 0,8-2,0 мр/час, а то и больше, тогда как до аварии в регионе Чернобыльской АЭС он определялся в 0,01-0,015 мр/час. Глобальная плотность концентрации цезия и стронция тогда не превышала 0,1 Ки на квадратный километр однако и она в основном объяснялась глобальными выпадениями этих веществ в результате ядерных испытаний.
Не так-то просто было осуществить всю гигантскую программу измерений в 30-километровой зоне, выявить там чернобыльский след и выполнить измерения в его пределах. К осуществлению такой гигантской по масштабам работы не был готов никто. Казалось бы, мелочь: в институте проблем литья АН УССР изготовили корпуса для защиты от помех сотен радиометрических датчиков. Но это сделали за одну ночь!
Люди подвергались опасности и далеко за пределами Чернобыля. Например, в Москве B.C. Мозылев, B.C. Меркулова, другие работники из группы радиационной обстановки Института атомной энергии им. И.В. Курчатова пропустили через свои руки фантастическое количество радиоактивно грязных отработанных дозиметров курчатовских сотрудников.
Одной из важнейших среди первоначальных задач было научить людей мыслить в соответствии с обстановкой: это — можно а это — нельзя; здесь — ходи спокойно, а отсюда — тикай! Новичков инструктировали все, от администрации до соседа по общежитию, случайного попутчика на улице или в транспорте. Поэтому чернобыльцы того времени быстро приспосабливались как бы не обращать внимания на опасность, в то же время постоянно ее осознавая. Иначе они не смогли бы не то что трудиться, но просто ходить по загрязненным местам. Правда, некоторые рабочие думали, что их просто пугают для профилактики. Но это было действительно по-настоящему опасно и — страшно.