Рассказывает начальник Днепропетровского строительного управления Всесоюзного объединения “Гидроспецстрой” В.Н. Неучев (Управление с 1970 г. работает на ЧАЭС и базируется в Припяти).
— Я приехал на станцию через полтора часа после аварии. В тот день я увидел там на насосных установках трех женщин: Веру Кузьминичну Кочетову, Марию Павловну Осетаеву и Раису Викторовну Складную. Они обслуживали насосы водопонижения грунтовых вод для осушения котлована. Им сказали, что находиться на станции можно не больше (?!) шести часов. Их работа не была связана с аварией.
Вторую смену строителей на площадку уже не пустили. Однако в квартире В.Н. Неучева 26 и 27 апреля не смолкал телефон: рабочие спрашивали, что они должны делать (эвакуация еще не была объявлена). Насосное хозяйство несложно, однако и после аварии может понадобиться.
...Ночью 26-го на третьей очереди ЧАЭС работали также 19 человек с участка ПО “Химэнергозащита”. Контора и раздевалка управления располагались примерно в ста метрах от четвертого блока. И, тем не менее, все 19 человек за время переодевания получили острую лучевую болезнь. Дежурный И.Л. Орлов находился там дольше других. Он умер осенью 1988 г.
Пострадали строители, работавшие на комбинате строительных конструкций: оператор бетоносмесительного цеха Людмила Васильевна Зубкова, электросварщик арматурного цеха Василий Илларионович Бельченко. Смена, в которой работал Бельченко, закончилась в 1.30, то есть через 5 минут после аварии, и люди шли по двору под черным облаком.
С 0 до 8.00 оклеивала стены в здании будущего бассейна выдержки отработавшего топлива пятого блока бригада В.И. Запеклого под руководством мастера В.В. Гуцула. До пяти утра работали сварщики. На промплощадке закрывал наряды С.А. Петренко.
Я видела их после больницы в санатории “Голубое” под Москвой.
— Мы теперь даже в дворники не годимся, — произнес один рабочий. — Я удивилась неожиданному выводу. — Жара противопоказана, холод противопоказан... И совершить ничего не успели — находились во дворе, а потом сразу в больнице...
Но именно строители и монтажники ЧАЭС были одними из первых среди тех, кто начал возрождать ее к жизни.
* * *
Констатирует Министр здравоохранения СССР академик Е.И. Чазов: “В течение первых 6 часов было госпитализировано 108 человек с выраженной первичной реакцией облучения, ожогами и травмами. Через 12 часов к работе приступила специализированная бригада медиков, прибывшая из Москвы. В течение 36-48 часов целенаправленно было обследовано 350 человек, 300 из которых было госпитализировано в клиники Москвы и Киева. В последующие несколько дней было госпитализировано еще 200 человек с подозрением на лучевую болезнь. На основании тщательного биохимического, иммунологического, цитогенетического, радиометрического исследования и клинического обследования диагноз острой лучевой болезни был поставлен 237 больным... Лечение больных осуществлялось по схеме, апробированной ранее на немногочисленных больных лучевой болезнью с учетом международного опыта... Накоплен опыт, которого не было в практике мировой медицины”.
Очевидцы, станционная газета “Трудовая вахта” зафиксировали события тех дней. У многих остался в памяти обожженный Володя Шашенок, Он был мужем здешней медсестры. Лицо бледно-каменистое. Иногда к нему возвращалось полусознание и он стонал: “Отойдите от меня, я из реакторного”... В таком состоянии он еще помнил о других. Прибежала медсестра Людмила Шашенок. Еще не зная о состоянии мужа, спрашивала у всех: “Где мой? Не видели? Черный, с бородой!” Поняла по выражению лиц. А потом... включилась в общее кружение — ведь она медсестра, а здесь был... фронт, Отечественная война. Именно так поняли обстановку многие. Умер Володя утром в реанимации. К тому времени там было уже много тяжелых больных.
Припятские женщины несли в санчасть пострадавшим огурцов, молока — продукты, способствующие выведению ядов из организма... “Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины?.. Как кринки несли нам усталые женщины, прижав, как детей, их к усталой груди...”, — писал Константин Симонов в 1941 году. Вспомнишь эти строки — и жутко становится. Но... все по порядку.
Немало мужества потребовалось от Чернобыльских медиков. Ближе всех к ним оказался персонал медсанчасти (МСЧ) №126. Эти несколько человек принимали пострадавших на станции, оказывали первую помощь и отправляли в Припять. Работы было так много, что, как говорится, вздохнуть некогда.
Информацию об аварии медики получили через 15 минут. Первая медицинская помощь оказывалась в здравпункте станции в АБК-1. Через 30 минут в работу включились бригады скорой медицинской помощи. Пострадавшие быстро выводились из зоны облучения и разрушений, осуществлялась их первичная санитарная обработка, оказывалась неотложная помощь: срывали одежду, давали другую, но мыть почти никого не успевали и отправляли в г. Припять.
