Но из этой стены торчали какие-то конструкции, а опора раскачивалась на весу. Неловкое движение — и она могла задеть за “батискаф” и даже сбросить его вниз вместе с людьми... Страшно подумать о такой вероятности. Радиационная обстановка позволяла работать на открытом участке не дольше двух-трех минут, поэтому высоко квалифицированные монтажники вместе с прорабом и геодезистом были вынуждены в “батискафе” пережидать время, пока они понадобятся для работы в очередной раз.
В записной рабочей книжке Ю.К. Семенова — грустно-ироничная запись от 2 ноября 1986 г.: “8.00 — 19.00. “Мамонта” уложили! на “Холм Славы”... Здание деаэраторной этажерки, в конце концов, закрыли металлическими щитами — они образовали южную сторону саркофага.
.. В конце ноября 86-го на Правительственной комиссии обсуждали ход работ по сооружению саркофага и на других объектах. По очереди вставали военные и гражданские начальники, докладывали об успехах и проблемах, получали одобрение или... Но один человек в зале удобно расположился на своем жестком стуле и тихо посапывал — Дудоров.
— Вам докладывать о работе УС-605. Слушаем! — Человек поднял голову.
— Так что, разрешите мне уйти. Я сегодня должен уложить в саркофаг 2500 кубов бетонной смеси. — Дудорова отпустили, и он с удовольствием сказал соседу: “Как хорошо, что хоть полчаса поспал!”
Было очевидно, что прежде чем начнется монтаж металлических листов кровли, кто-то должен взобраться на здание реакторного отделения четвертого энергоблока и воочию удостовериться в некоторых деталях.
Это сделали начальник отдела треста “Оргтехмонтаж” B.C. Сальманов с двумя солдатами по поручению начальника монтажного района П.Г. Кима. Ночью при свете прожекторов они должны были подняться над разрушенным энергоблоком на высоту 22-этажного дома, чтобы сделать точные замеры фактических промежутков между конструкциями. Иначе нельзя приступать к монтажу кровли.
Отправляясь в путешествие, Сальманов в шутку сказал Киму: “Если погибну, татарский народ тебе этого не простит!”.
Этим троим предстояло подняться в камере, которую называли “батискафом”, на 70-метровую высоту, затем опуститься метров на 20 ниже. Выйти из “батискафа”, пройти по горизонтальной балке на высоте около 50 метров, еще спуститься на полтора метра на балку “Мамонт”, пройти по ней, замерить радиационный фон, чтобы знать, сколько там можно находиться (оказалось 150 рентген в час) и выполнить нужные линейные замеры. После этого надо вернуться в раскачивающийся на весу “батискаф” и опуститься на землю. Главный инженер УС-605 его напутствовал: “Помни, там есть места с наваренным металлом, не споткнись. Упадете — никто вам не сможет помочь”. — И он никогда еще не видел таких внимательных подчиненных.
Вернувшись, Сальманов рассказал о своих впечатлениях: “Через иллюминаторы мы наблюдали окружающую обстановку. И открывшаяся перед нами панорама ошеломила нас и создала торжественно-жуткое впечатление от увиденного масштаба разрушений и выполненных работ!”
Наконец-то и сверху весь каркас закрыли металлическими блоками — их называли “клюшками”.
Вскоре там, где прежде полагалось находиться считанные секунды, стало возможным спокойно работать — при соблюдении правил техники безопасности.
Оставалось убедиться, что саркофаг действительно надежен. С этой целью изобрели “гамма-визор”, позволяющий с большой точностью находить места гамма-излучений и там, где необходимо, кое-что подправить... Все!
Заместитель председателя Правительственной комиссии В.А. Жмурко тогда сказал на очередном заседании:
— Все работы, предусмотренные проектом по сооружению Укрытия, выполнены. Теперь осуществляется его обслуживание. Одновременно дезактивируем энергоблок №3 и строительную площадку пятого и шестого. Обстановка на АЭС — нормальная.
На партийно-хозяйственном активе управления строительства №605, официально посвященном всего одному вопросу — завершению работ по захоронению четвертого энергоблока, постановили сверх официальной программы отработать всему коллективу один день бесплатно, и все заработанные деньги перевести на банковский счет №904 — в фонд Чернобыля.
