Сборы на работу проходят как в тумане. Ноги саднят от бега по асфальту, я с трудом могу передвигаться. Сегодня никакого делового стиля, ни в одних туфлях я не смогу ни шага сделать. Надеваю серое трикотажное платье и кроссовки–сникерсы. С макияжем особо не напрягаюсь, слегка подкрашиваю ресницы и крашу губы бежевой матовой помадой. Захожу в спальню и пытаюсь разбудить Дейзи, но та только мычит что–то неразборчивое в ответ. Махнув рукой, выхожу из дома, ловлю такси и еду в офис.
С трудом разлепляю тяжелые веки уже когда на улице совсем светло. Вчера был очень длинный день, наполненный сюрпризами и неожиданностями. Много работы и совершенно никакого отдыха. Перерывы на кофе и короткий обед не считаются. Смотрю на часы — девять утра. Я конкретно проспал на работу, да и плевать. Хоть у меня и было десять часов сна, все–равно не выспался. Все тело ломит от усталости, я почти не чувствую затекшие мышцы. Подумать бы, у меня вчера был сложный день, сегодня не менее тяжелое утро, если бы не одно «но». Рядом со мной спит Кэт. Моя маленькая, сексуальная бестия. Удовлетворенно потягиваюсь и поворачиваюсь на другую сторону. Не открывая глаз обнимаю ее, но под моей рукой только холодное одеяло и простынь. Что за нах*й? Вскакиваю с кровати, как ошпаренный, и рывком срываю одеяло на пол, обнаружив там… никого. Твою мать! Бегу на кухню и в гостиную, уже заведомо зная, что Кэтрин там нет. Сбежала, как нашкодившая кошка.
Сжимаю челюсти до боли в зубах и разьяренно дышу. Ну все, малышка, игры закончились. Решительно направляюсь в спальню и быстро одеваюсь. После умываюсь, чищу зубы, на ходу хватаю ключи с комода в коридоре и еду на работу, нарушая все мыслимые и немыслимые правила. Когда добираюсь до офиса, у меня только пар из носа не идет, но лицо в точности напоминает цвет тряпки, которой матадоры дразнят быков на корриде — ярко–красный. Иду прямо в кабинет Кэтрин, учащенно дыша, и с абсолютной уверенностью, что она там. Остаться сегодня дома Кэт не посмела бы.
Без стука, чуть ли не с ноги, резко открываю дверь, так, что та с грохотом бьется о стену. Вижу бледную Кэтрин, которая подпрыгивает от громкого шума, потом видит меня и еще больше бледнеет. Я стою в дверном проеме, полностью загораживая тот единственный выход, через который ей можно было бы убежать, и она это понимает. Вижу как бегают ее глаза в поисках какой–либо защиты, хаотично цепляясь за предметы в кабинете, но ничего подходящего не находит. А я не смею сделать шаг по направлению к ней, потому что точно знаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. Как минимум, встряхну ее хорошенько, чтобы в следующий раз думала, что делает. Или жестко трахну прямо на рабочем столе, наплевав на то, что мы на работе и на возможных зрителей.
— Ник, я… — блеет Кэтрин хриплым голосом, и тяжело сглатывает.
Закрываю за собой дверь и делаю шаг вперед. Она со всей силы вжимается в свое кресло, как будто это поможет и она провалится в потусторонний мир.
— О чем ты, мать твою, только думала? — рычу я, медленно надвигаясь на нее.
— Ник, пойми… — делает она вторую попытку. — Я не должна была к тебе приходить, я была пьяна. Это какая—то ошибка. Давай просто забудем все это?
— Забудем? — я кладу руки на ее стол и наклоняюсь так, что наши глаза находятся на одном уровне. Она судорожно дышит и я вижу как бешено пульсирует венка у нее на шее. Так и хочется обернуть свои пальцы вокруг ее горла и надавить на нее, чтобы почувствовать силу сердцебиения. Обращаю свой взгляд прямо в нефритовые глаза и цежу сквозь зубы, с трудом сдерживая себя от крика. — Тебе не кажется, что нам слишком многое нужно забыть? Как–то аж чересчур. Какая, нахрен, ошибка?! Я хочу тебя, ты хочешь меня. Нас тянет друг к другу и перестань уже, наконец, это отрицать. Я, бл*дь, инвалидом с тобой стану! У меня стояк не проходит, что бы я ни делал, как бы ни пытался — ничего не получается. Я никого не хочу, кроме тебя, понимаешь? — выпрямляюсь в полный рост, запускаю пальцы в свои волосы и что есть силы тяну их в стороны. — Где ты взялась на мою голову? Жил себе спокойно…
Отворачиваюсь к окну и стою к ней спиной несколько секунд. Потом делаю глубокий вдох и разворачиваюсь. Обхожу ее стол и поворачиваю стул вместе с Кэтрин к себе лицом. Кладу руки на подлокотники, так, чтобы она оказалась в ловушке и не могла встать. Наклоняюсь почти вплотную к лицу Кэт, и она перестает дышать.
— Если тебе так угодно, иди дальше играй в недотрогу, но я–то знаю, чего ты хочешь на самом деле. Меня. Приходи, когда признаешься себе в этом. А до тех пор лучше не попадайся мне на глаза, — с этими словами я слегка отталкиваю ее стул назад, разворачиваюсь и иду к выходу. Уже взявшись за ручку, чтобы открыть дверь, оглядываюсь и вижу, как Кэтрин неподвижно сидит, не моргая, уставившись в одну точку перед собой. Ко мне приходит понимание, что я, кажется, взболтнул лишнего. Вижу, как ее глаза наполняются слезами, но она что есть сил сдерживает их. Бл*дь, я мудак.
