После финала полностью

Я молчу. Да и что я могу сказать? Что поначалу мне было не до ребенка? Что я не допускала даже мысли, что могу опять забеременеть? Что-то в моем лице заставляет Макса побледнеть, и он через силу произносит:

– Ты собиралась сделать аборт.

– Нет!

– Ты опять хотела меня предать.

Опять.

После смерти Дилана мы только делали вид, что живем в браке. На самом деле мы просто существовали порознь, скрывая свои чувства, не касаясь того, что случилось, и никогда не обсуждая того, что мы совершили. И все это время нас мучила горькая обида.

– Я бы никогда не избавилась от этого ребенка, – с мрачной уверенностью говорю я.

– Тогда зачем все эти тайны?

– Мне трудно объяснить.

– Ты беременна не от меня? В этом все дело?

– Не суди по себе!

Вспомнив о поцелуе с Ларсом, я замолкаю. Чем я лучше Макса?

– Просто я боялась, – произношу я наконец. – Боялась полюбить еще одного ребенка, чтобы потом снова его потерять.

Макс тянется ко мне, но, передумав, вцепляется в спинку стула.

– И потом, мне казалось это предательством. Я так сильно любила Дилана – и сейчас люблю, – чтобы взять и заменить его кем-то другим.

– Это не замена, Пипа.

– Я понимаю, это звучит нелепо, но мне так казалось.

Казалось. Но не кажется.

– Не могу поверить, что ты так долго молчала. Все это время…

– Не тебе говорить о скрытности, Макс.

– Я просто не хотел причинять тебе боль, честное слово, Пипа.

Мы продолжаем разговор круг за кругом, не в силах остановиться. Я отчаянно мечусь между тихим принятием и гневной яростью. Макс хладнокровен и тверд, признавая свою вину и настаивая, что никогда не собирался делать ничего подобного.

– Но ты все-таки это сделал, – в сотый раз повторяю я, после чего он задает вопрос, ответ на который волнует нас обоих:

– Что же мы будем делать?

Я молчу, не желая брать ответственность на себя.

– Я скажу Блэр, что все кончено и мы больше никогда не увидимся.

– Ты не сможешь просто взять и разлюбить ее.

– Смогу.

На этот раз Макс, подвинув стул, все-таки дотягивается до меня и берет мои руки в свои.

– У нас все получится, Пипа. Ведь теперь у нас будет ребенок.

– Это вовсе не причина оставаться вместе.

Сжав мои руки, Макс прислоняется лбом к моему лицу и произносит искренне и убедительно:

– Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – плача, отвечаю я. – Но этого недостаточно.

Дверь мне открывает пятилетняя Дарси. На ней лишь майка с единорогом и ничего больше. Я не видел ее целый год – с тех пор, как переехал в Чикаго, – и она встречает меня с некоторой опаской. Появившийся в холле Том подхватывает дочку на руки.

– У вас здесь такой дресс-код? – осведомляюсь я.

– Солнышко, ты не должна открывать дверь, пока не придет папочка.

Взглянув на меня, он усмехается.

– В этом доме брюки не обязательны.

– Ах, я помню наши вечеринки… – Алистер стоит в дверном проеме с притворно-мечтательным выражением на лице. – На смену им пришли кексы и игровой манеж.

– Но ведь вам все это нравится.

Я пожимаю Алистеру руку.

– Как дела, Макс?

На его лице написано участие.

Я качаю головой. «Так себе».

– Вчера я встречался с Пипой.

– Ну и как?

– Это было хорошо. Грустно, но хорошо.

– Как манера одеваться у Тома?

– Пи-пи! – объявляет Дарси.

Том, подхватив малышку, бросается в туалет. А я иду за Алистером на кухню.

– Приучаете к туалету?

– Приходится начинать все сначала. Врач говорит, что со временем все войдет в норму: навык ходить в туалет, координация, речь…

Он пожимает плечами. Я вглядываюсь в его лицо.

– Вас это беспокоит?

– Она с нами. Это самое главное, – после некоторой паузы отвечает Алистер.

– Ложная тревога, – сообщает Том, уже спокойнее возвращаясь из туалета. – Ей просто нравится говорить «пи-пи».

– Пи-пи! – тут же объявляет Дарси.

– Вот видишь?

Том берет со стола кружку с кофе.

– Посмотри, Том!

Он вопросительно поднимает на меня глаза ровно за секунду до того, как получает ответ в виде теплой струйки, стекающей по его животу.

– Черт бы тебя побрал, Дарс.

– Ты неплохо выглядишь, – говорит мне Алистер, когда мы перестаем смеяться.

Я иронически усмехаюсь.

– Физический труд творит чудеса.

Все дни я провожу на воздухе, карабкаясь по лестницам, что способствует здоровому загару и делает меня более худым. Мои руки, прежде такие мягкие и ухоженные, потрескались и покрылись мозолями, но стали сильными и мускулистыми.

– Тебе он явно на пользу.

Снова появляются Том с Дарси. Том сменил штаны и полностью одел малышку. Мы сидим на залитом солнцем диване в оранжерее рядом с кухней и смотрим, как Дарси играет в магазин. Она вручает мне пластиковый апельсин, и я изображаю, что ем его.

– В общем, Пипа встретила другого. Вы же сами знаете.

Наступает неловкое молчание.

– Это Ларс, – смущенно произносит Том.

– Вы с ним встречались?

У меня было меньше суток, чтобы привыкнуть к мысли, что у Пипы кто-то есть, а этот парень уже вовсю общается с нашими друзьями. Может, мне лучше уйти?

Я ставлю кружку на стол. Но любопытство сильнее меня.

– Что он за птица?

– Голландец.

– Ценная информация, – ехидно замечает Алистер.

– Высокий блондин с голубыми глазами, – добавляет Том. – Пилот. Я бы не отказался.