Одной пятерней давлю на поясницу, вжимаю ее податливое тело в себя теснее. Второй подцепляю подбородок. Наклоняюсь и, царапая небритыми щеками кожу, скольжу губами вниз по изысканно выпирающим скулам, касаюсь губ. Приоткрываю языком рот, и жадно в него погружаюсь.
Варя отзывается моментально. Подчиняется моим движениям, льнет ближе и, прикрыв глаза, отвечает на поцелуй… но спустя минуту, не больше, отстраняется:
– Дём, а давай сегодня просто полежим? Ты меня обнимешь, и этого будет достаточно, – произносит неуверенно и вместе с тем…
– Хорошо… – покладисто соглашаюсь, не спеша выпускать ее из рук, – хочешь просто лежать, будем лежать. Но я до смерти тебя хочу.
Ни одной женщине таких слов не говорил… но ни к одной и ничего подобного не испытывал.
– Я знаю… и тоже хочу тебя, – розовеет. – Но пока не уверена, что готова…
Моя честная девочка. Глоток живительной силы и моя погибель.
– А я тебе помогу подготовиться, – улыбаюсь ей в губы.
Подкалываю, конечно, потому что знаю: на близости сегодня настаивать не буду. Один день погоды не сделает, а может, наоборот, один вечер наладит ее в доме на долгие годы.
Я хочу, чтобы она мне доверяла. И я это доверие получу.
– Пойдем тогда ложиться.
Перехватив Варю за руку, тяну ее за собой в спальню на второй этаж. Помогаю раздеться и, выдав свою футболку, отправляю в душ. Сам скидываю покрывало и забираюсь в кровать, а как только Варя выходит, укладываю ее к себе под бок.
Целую в макушку и, настойчиво прерывая мысли, которые она то и дело крутит в голове, командую:
– Спи… но завтра ты от меня не отвертишься…
Варя слабо улыбается и закрывает глаза. Засыпает минут через пять, не позже. Я же некоторое время поглаживаю ее ладошку, лежащую у меня на груди, а потом тоже заставляю себя расслабиться и уснуть.
Новый день предстоит насыщенный. Нужно отдохнуть.
Просыпаемся одновременно от упавшего на мой айфон сообщения. И еще одного. И еще. Проверяю, кто такой шустрый с утра пораньше, и, усмехнувшись, сразу протягиваю телефон Варе.
– Мне? – забавно округляет она глаза и хлопает длинными ресницами.
– Нам, – уточняю и подмигиваю. – Дети.
Моя красавица охает и натягивает одеяло повыше, будто мелкие нас в каком-то непотребном виде могли застать. Забирает гаджет и внимательно читает написанное. А там Санька пишет с телефона Макса, явно под диктовку. Сначала здоровается и представляется, потом перечисляет всё, что им обоим может понадобиться в больнице.
– Это есть. Это есть. Это тоже… ой, а это надо будет новое купить…
Наблюдаю за Варей. Такая домашняя, уютная, смешная и милая. Моя вся, аж сердце с ритма сбивается и руки чешутся, как хочется ее затискать.
– Дём, мне за Санькиными вещами домой надо будет поехать.
– Съездим, без проблем, – киваю и, перекатившись, нависаю над ней сверху. Выдергиваю из ее рук телефон и откидываю его в сторону, – но сначала с тебя мой утренний поцелуй и вкусный завтрак.
– Ну ничего себе… командир выискался! – бурчит, пряча улыбку, а сама губы подставляет и льнет, обнимая руками за шею.
– Еще скажи: тиран, – подначиваю, между поцелуями.
– Тира-а-ан? Нет, Демьян Константинович, ты – не тиран. Ты – тира-а-анище! – «кусается» хулиганка.
– И деспот?
– Еще какой, – хихикает.
– И весь твой, – опираясь на локти, обхватываю ее лицо ладонями и заставляю четко смотреть мне в глаза. – Понимаешь? Весь твой, Варюш. И тиран. И деспот. И командир. Расслабляйся, выдыхай и принимай меня таким, какой есть. Со всеми недостатками. Никуда ты уже от меня не денешься.
Приоткрывает рот, облизывает губы, взглядом по лицу мечется.
– А ты… ты от меня тоже никуда? – спрашивает серьезно.
– Никуда, Варь.
– Уверен?
– Уверен.
– Я не прощу измену, – добавляет сипло.
– Измен не будет.
– Слово тирана? – улыбается робко, часто-часто моргая.
Моя ж ты чувствительная.
– И тирана, и деспота, и командира, – даю слово.
– Моего?
– Твоего, Варь.
– Это хорошо.
Расслабляется. А я пользуюсь случаем и снова ее целую.
– Ты что обычно на завтрак предпочитаешь? – уточняет Варвара.
Она только что вышла из душа. Мокренькая вся, румяная. В одно большое полотенце закутанная. Ладная такая, как статуэточка.
Глазки блестят, влажные волосы слегка завиваются. Охренеть, как руки чешутся развернуть это богатство и изучить всё подробно всеми доступными способами.
– Дё-о-о-ом… – зовет Варя, кажется не в первый раз. – Так что с завтраком, ответишь?
С трудом смаргиваю наваждение, проглатываю ответ: «Предпочитаю всё, что приготовит домработница» и заинтересованно уточняю:
– А что ты умеешь?
– Яичницу, омлет, оладушки, сырники, кашу, – перечисляет эта невозможная женщина, пожимая плечиками. – Ничего сверхвыдающегося.
Да ладно?!
Ничего сверх?!
А то, что перечислила – это разве не оно?
Да я даже в лучшие годы супружества от Томки такого ассортимента не получал. Ее максимум был… а впрочем, к черту, прошлое и захудалый максимум. Меня волнует настоящее и будущее. Наше настоящее и будущее.
– Варь, а сырники мне испечешь, м-мм? – закидываю удочку и, сглатывая голодную слюну, добавляю. – Со сметаной хочу.