Я невероятно расстроился, услышав такую новость, и не находил что сказать. В моменты, когда я сердился, я боялся, что могу наболтать лишнего или мои слова будут неправильно истолкованы, потому предпочитал выждать какое-то время, не делая никаких комментариев. Часто бывало так, что я молчал 24 часа кряду, не принимая никаких мер, и только после того, как первая ярость спадала, мог мыслить логически и принимать адекватные решения. Есть такое турецкое сравнение – рыть иглой колодец, т. е. выполнять тяжелейшую работу самым неподходящим образом. Именно это сравнение первым пришло мне на ум, когда я услышал, что банк терпит убытки на $12 млн.
Эргюн добавил: «Мы совершили ужасную ошибку. Не знаю, как просить вас, чтобы вы меня простили. Я уже несколько дней не могу заснуть. Я хочу написать заявление об уходе». Вот что я ответил Эргюну: «Я очень расстроен, но еще больше сердит. Никуда не уходи, посиди здесь тихонько, мне нужно некоторое время». Мы не отвечали на телефонные звонки, не разговаривали; так в молчании прошло 15–20 минут. Я встал со своего места, подошел к окну, которое выходило на оживленный проспект Маслак Бююкдере, и лишь вдалеке можно было разглядеть небольшой кусочек Босфора. Я пытался взять себя в руки и успокоиться. Помню, о чем думал в тот момент: «В моем кабинете находится человек, который только что рассказал о том, что он сделал по требованию вице-президента, но чувство справедливости и ответственности не дают ему спать, потому он и пришел ко мне с покаянием». Передо мной сидел руководитель, которого я очень любил и которому доверял, но сейчас он был словно отравлен сильнейшим ядом. Произошла такая страшная ошибка. Ущерб был огромный, но было бы неправильно потерять Эргюна. Если бы я принял решение под влиянием гнева, то бы разнес в клочья и свой кабинет, и его самого.
Сейчас было очень важно попытаться успокоить Эргюна. Я был возмущен тем, что истинный виновник произошедшего, один из моих заместителей, до сих пор молчал, ни в чем не признаваясь. Я думал о том, что следует поскорее сообщить обо всем Айхан-бею и акционерам совета директоров. Мне тоже надо было успокоиться. Я сказал Эргюну: «Ты не станешь увольняться и уходить из банка. Предоставьте мне все сведения о понесенных убытках и немедленно закройте эту короткую позицию. Тут следует действовать решительно. Как говорится, лучше отрезать руку, чем умереть от гангрены. Единственное, о чем я прошу, – сделайте все возможное, чтобы к концу года возместить эти убытки. Ты в письменной форме изложишь свои мысли о том, что следует предпринять, чтобы исправить ситуацию, и предложишь, что следует изменить в механизме контроля, чтобы впредь не допустить подобных проблем. Ты останешься в банке, и мы вместе вычистим эту грязь!»
Я немедленно позвонил вице-президенту и задал ему вопрос о случившемся, на что он ответил, что ему совершенно ничего не известно. Его ответ совершенно меня не убедил. Как раз наоборот, теперь я был совершенно уверен в том, что все произошло именно по его распоряжению. Следовало как можно скорее расстаться с таким руководителем. Как только Эргюн вышел из кабинета, я позвонил секретарю Айхан-бея и назначил время встречи. Войдя к нему, я с порога сказал: «Мне нужно вам сообщить об одной проблеме» – и подробно описал ему ситуацию.
Когда я рассказывал, цвет его лица начал меняться. Айхан-бей был шокирован не только размером убытков, но и самой возможностью совершить подобное в нашем банке. Я тоже пожелтел от волнения и закончил свой рассказ словами: «Эфенди, это очень серьезная ошибка. Мне самому только что стало известно о том, что в нашей системе появилась брешь. В банковских кругах нам не простят такого просчета, хотя, разумеется, мы уже принимаем все необходимые меры. Каждый сделает все, что в его силах, чтобы компенсировать такие колоссальные убытки. Как президент банка я признаю свою вину. Даже если что-то произошло без моего ведома, это не снимает с меня всей ответственности. Я прошу у вас прощения, и если вы пожелаете, то готов написать заявление об уходе. Я во всем помогу новому президенту, которого вы назначите на мое место».
Банк развивался в верном направлении, мы достигли большого успеха и высоких показателей прибыли, но периодически, совершенно безосновательно, возникали подобные неприятности или ошибки, за которые я нес полную ответственность.
