Административный центр восточной афганской провинции Нангархар, некогда цитадель талибов и оппозиционной «Исламской партии Афганистана», встретил нас по-настоящему летним теплом и низкими ценами. Город, население которого превышало миллион человек, располагается в зоне субтропиков, а потому зимой там тепло, как поздней весной, а летом стоит нестерпимая жара при почти 100-процентной влажности. Многочисленные ирригационные системы, построенные десятилетия назад в Нангархаре советскими специалистами, в свое время превратили этот край в житницу Афганистана. Нангархарские крестьяне снимали урожаи овощей и фруктов по несколько раз в году, занимались охотой и рыболовством, торговлей и строительством, не чувствуя себя обделенными судьбой. В сравнении с Джелалабадом афганская столица, конечно, проигрывает во всем. Улицы в Джелалабаде и его пригородах в отличие от Кабула давно вымощены ровным асфальтом, воздух чист, так как машин тут немного — местное население, как и 30 лет назад, предпочитает передвигаться на моторикшах, которые из-за своего маленького размера не создают пробок. Почти все улицы Джелалабада торговые. От проезжей части, где стоят более дорогие магазины, в глубь глиняной застройки уходят целые торговые кварталы и города, где население продает всякую всячину — от золотых изделий до зубных щеток. Здесь же в дукане можно приобрести по своему вкусу отрез материи и сшить себе на заказ за несколько часов национальную одежду — «шальвар-камиз», подобрать национальный головной убор — паколь, который местные мастера тут же подгонят по голове.
Принимавшая меня в Джелалабаде семья бизнесменов, которой принадлежали десятки магазинов — от ювелирных дуканов до закроечных мастерских и парикмахерских, сдавала их в аренду. Арендаторы прекрасно знали хозяев помещений, были всегда приветливы к ним и к их гостям. В укромном дуканчике на «Хинду-базар» молодой мастер предложил мне на выбор несколько паколей и «свернул» его на специальной подушке, предварительно подпоров швы и намочив шапку водой. У иностранцев так туго и ровно сложить афганский национальный головной убор никогда не получится. Самым удивительным при посещении Джелалабада оказалось то, что местные жители, увидев иностранца, которые здесь большая редкость, безошибочно узнавали во мне русского и начинали говорить со мной на родном языке.
В свое время здесь работало очень много советских специалистов, которые учили афганцев русскому языку. Да и никто, кроме сумасшедших русских, никогда не рискнет так запросто разгуливать по старому городу и общаться с народом. Американцы тут вообще не появляются или передвигаются на бронетранспортерах очень большого размера, в полной боевой выкладке и спешиваться не рискуют. То, что местные жители не любят других иностранцев кроме «шурави», я заметил еще при посещении общественного туалета в местечке Шахидан, на пути к Джелалабаду, там, где раньше останавливались на короткий отдых наши военные колонны. Внутри одной из кабинок было выведено углем воззвание: «Марг бэ дустане Амрика!» («Смерть американским друзьям!»)
Посетить Джелалабад я мечтал очень давно. Прошло почти 30 лет, когда по этим местам пришлось поползать на танке. Это был далекий 1980 год. Горная трасса от Кабула до Джелалабада тогда представляла собой обычную вырубленную в горах дорогу из бетонных плит, которую часто минировали. С высоких скал, окружающих трассу, по военным колоннам постоянно стреляли. Зажатые в ущельях колонны горели, шла война. Но и в наши дни эта трасса, уже асфальтированная, была совсем не безопасна. Талибы и другие оппозиционеры планомерно уничтожали на ней бензовозы, которые возили из Пакистана бензин и дизельное топливо для войск НАТО. Первый дымящийся наливник попался нам уже перед въездом на перевал Махипар. За несколько минут до нашего появления граната угодила в кабину бензовоза, которая еще дымилась. Однако дизтопливо не воспламенилось, и водитель остался жив. Рядом с ним стояли полицейские, помогавшие устранить затор и проехать машинам.
Спастись от обстрела здесь можно, только двигаясь на высокой скорости, но она резко падает при приближении машины к горным тоннелям. Своды тоннелей круглые, тут могут разъехаться только легковушки, а большие фуры и бензовозы могут ехать по вырубленным в горах проходам только посередине, чтобы не задеть стены. Поэтому военные и полиция на некоторое время перекрывают движение, позволяя машинам двигаться в тоннелях попеременно в разные стороны. На самой высокой точке Махипара в 80-е годы стояла советская застава, о чем напоминает «Привет из Джамбула» — до сих пор сохранившаяся надпись масляной краской на скале. После спуска с Махипара начинает заметно теплеть, тоннелей больше нет, и легковые автомобили несутся с сумасшедшей скоростью. Двигавшаяся примерно в ста метрах от нас «Тойота Королла» с пассажирами внезапно потеряла управление, врезалась в отбойник, но в пропасть не упала, а начала крутиться по трассе. Подъехав поближе и убедившись, что все живы и экстренной помощи не требуется, мы продолжили путь.
