Как и было договорено, мы свернули через некоторое время с дороги вправо, однако очень скоро натолкнулись на покрашенные двухцветные камни, одна сторона которых была голубой, другая белой. Кое-где камни были выкрашены и в красно-белый цвет. Красный означает на военном языке особо опасные с минной точки зрения участки местности, голубой — просто заминированную местность. Белый — местность, свободную от мин. Коридор в минном поле был очень узок, проехать было нельзя. Было решено двинуться в объезд и попытаться найти участок дороги, свободный от мин. В результате мы поехали к расположенным вдалеке полуразрушенным постройкам без признаков обитания человека. Мы решили в ходе короткого совещания опросить местных жителей — они должны были знать о кяризах. Нашу колонну попытались обогнать два тяжелых афганских грузовика, но они были остановлены предупредительными выстрелами из ракетниц.
Изрядно попылив по пересеченной местности, мы выехали к полуразрушенной постройке, в которой все же оказались живые люди. Это был отряд афганских полицейских. У англичан был свой переводчик, афганец. Но афганцы боятся своих и, как правило, замыкаются при разговоре с ними. Первым начал диалог я, поприветствовав полицейских на языке дари. Дариязычных оказалось всего трое из почти 20 стражей порядка. На вопрос о кяризах и реке они стали указывать руками в общем-то правильном, с нашей точки зрения, направлении. Но пробраться туда колонной было невозможно. Кругом были минные поля. В разговор включился афганский переводчик, после чего полицейские пошли в отказ от своих же слов и объяснили, что они охраняют только этот район и точно сказать ничего не могут. Они не боялись иностранцев, но боялись «своих». Многолетняя война приучила их к этому. Никто точно не может сказать в Афганистане, кто на кого и когда работает. Поэтому пришлось довольствоваться услышанным.
Мы стали возвращаться к въезду на минное поле, чтобы уже там, на месте, принять решение, что же делать дальше. Вскоре спешились, солдаты заняли оборону по периметру, смотря в лазерные прицелы на подозрительные с их точки зрения места. Недалеко от нас мы увидели внедорожник с афганскими номерами и решили попытать местного, может быть, он что-то знает? Нам повезло: он согласился показать нам входы в кяризы. Настроение поднялось, но одновременно возникло чувство щемящей тревоги. Мы шли по коридору, рядом с минным полем, вдоль дальнего периметра базы, в еще совсем неосвоенном районе, к западу от KAF. Экспедиция могла закончиться подрывом любого солдата, и тогда цели не оправдали бы средств. Мы медленно, след в след двигались по узкой тропинке, пока не уткнулись в первую глубокую яму — вход в кяриз. Воды там было еще мало — таяние снегов с гор только начиналось, а потому было хорошо видно каменное дно, из которого в сторону вел подземный ход.
Каково же было удивление военных, когда они увидели, что кяризы кое-где выходят даже в периметре базы! В общей сложности за примерно час нашего путешествия по «пересеченной» минами местности мы нашли три ряда кяризов. Причем чем дальше мы удалялись, тем больше и глубже они становились. Наконец наш проводник остановился, сказав, что дальше не пойдет, так как мины там стоят сплошняком. Определив координаты кяризов на местности и проследив их возможное направление, мы пришли к выводу, что моя память меня не подвела и таких подземных тоннелей в указанном направлении могут быть десятки, если не сотни.
Радость нашей находки стала головной болью для инженеров. Они с серьезностью подошли к вопросу и сказали, что операция по обезвреживанию возможных путей инфильтрации противника может стоить очень больших денег. Специалисты засняли несколько самых характерных — глубоких рукотворных кяризов, откуда уходили пути под землю. Для этого пришлось переместиться уже на само минное поле. Осторожно ступая по недоброй степи, саперы подобрались к одному из них и провели масштабированную фотосъемку. Само наличие этих подземных каналов стало неожиданностью для иностранных военных. И канадцы, и англичане были благодарны русским за эту находку. Пожалуй, для всех без исключения, переживших утром церемонию прощания с погибшим танкистом стало ясно одно: эта находка позволит в будущем избежать гибели хотя бы нескольких солдат.
Когда мы возвратились на базу из похода, офицеры принялись изучать карты аэрофотосъемки местности и обнаружили предположительные входы в подземные тоннели к западу от KAF. Это была пусть маленькая, но победа. Каждая из служб, участвовавших в нашей короткой экспедиции, провела брифинг, на котором разрабатывались меры безопасности в связи с опасной находкой. Военные обменялись контактами и разошлись решать новую возникшую проблему.
