Весеннее «обострение» затронуло не только боевиков, но также и депутатов афганского парламента, которые вдруг рьяно взялись за борьбу с коррупцией, заявив, что именно она является корнем всех зол на их родине. Народные избранники, в частности, потребовали от МВД ускорить расследование фактов коррупции в министерстве сельского хозяйства республики, откуда, по некоторым данным, бесследно исчезли 600 тысяч долларов, выделенных из госбюджета на финансирование проектов. В исчезновении средств депутаты обвинили лично министра сельского хозяйства. На очередном «антикоррупционном» заседании они отмечали в своих выступлениях, что в ряде афганских министерств и ведомств полностью отсутствуют прозрачные схемы финансирования проектов, а также механизмы их контроля. Представитель министерства внутренних дел Афганистана проинформировал народных избранников, что по делу об исчезновении 600 тысяч долларов в Минсельхозе арестованы уже 17 человек, и пообещал, что МВД доведет расследование до конца. Но, как это всегда происходит в Афганистане, никакого «конца» не последовало. По-моему, даже нищие, торговавшие на улицах города старьем и ненужными безделушками, знали, что каждый афганский министр ежемесячно получает в конверте от представителей стран-доноров 20 тысяч долларов наличными в довесок к своей официальной зарплате. Депутаты, которых к рулям экономики близко не подпускали, просто им завидовали. К тому же генпрокурор Исламской Республики Сабет выступил по ТВ с критикой в адрес самих депутатов, заявив, что 21 парламентарий был вызван в Генпрокуратуру для дачи показаний по обвинению в коррупции, однако никто из народных избранников туда не явился.
В Афганистане и раньше воровали, но не так сильно. Однако в постталибский период масштабы коррупции в Исламской Республике выросли небывало. Умыкали все и все, где только было возможно. Любопытную историю об отмывании денег в строительной сфере рассказал мне один работник ООН, попросив не называть его имени.
— Допустим, что ООН выделяет 1 миллион долларов на строительство школы для девочек на востоке Афганистана, — повествовал он. — Контракт сразу же «выигрывается по тендеру» фирмой, принадлежащей родственнику какого-нибудь министра или крупного чиновника. Фирма ищет подрядчика, предлагая построить ему школу, но уже за 500 тысяч долларов. Согласившийся подрядчик, рангом пониже, ищет субподрядчика за 250 тысяч и находит его. Представители субподрядчика заключают договор на строительство с местной «фирмой» в провинции, но уже за 100 тысяч. Представители местной фирмы едут в кишлак и договариваются со старейшинами о том, что часть крестьян на запряженных ослами телегах будут возить камни из реки, а часть делать кладку за еду. Местная фирма тратится только на закупку цемента, густо смешивая его с бесхозным и бесплатным песком. На выходе получается остов не очень прочного маленького каменного здания без окон, дверей и каких бы то ни было коммуникаций. Приемку осуществляет за малую толику мзды какой-нибудь безвестный местный чиновник. Миллион долларов рассосался, школа построена. Но в нее никто не ходит, так как там нет учителя…
Нельзя обойти вниманием и тот факт, что около половины из 15-миллиардной долларовой помощи, выделенной Афганистану в 2007–2088 годах международным сообществом, пошло не на восстановление страны, а было потрачено властями на «консультантов» и оплату услуг западных частных охранных фирм. Такой вывод содержался в расследовании Ассоциации по координации возрождения Афганистана. Согласно данным составителей доклада, за эти деньги можно было бы финансировать систему образования в течение 20 лет. Но кроме нецелевого использования средств, в Афганистане процветало и банальное воровство. Так, местные чиновники не смогли представить никаких документов, объясняющих, куда делись 5 миллиардов долларов из международной финансовой помощи. Депутат парламента Афганистана Шукрея Баракзай подсчитала, что только 11 центов с каждого доллара попадает к афганцам. Простой народ жаловался, что при таких объемах помощи каждый житель страны уже должен был стать миллионером.
