Надзорные функции за религиозной и светской жизнью государства осуществлял Совет улемов, который в отличие от старого Совета улемов и духовенства, существовавшего во времена «коммунистов», бесцеремонно вмешивался в работу прессы, телевидения и радиовещания. Он был реальной силой, способной быстро мобилизовать на митинги и демонстрации десятки тысяч человек и проводить их в нужном ему русле. Однажды я стал свидетелем одной демонстрации на севере Кабула, где по призыву Совета студенты митинговали против Израиля и за Палестину. Я был ошеломлен, увидев в руках манифестантов транспаранты с фотографиями Бен Ладена и муллы Омара. Участники обычной «суннитской» демонстрации жгли американские и израильские флаги, а полиция им в этом не препятствовала.
На «важные» же мероприятия, которые проводились шиитами, составляющими в Афганистане религиозное меньшинство, но тоже с ведома Совета, подтягивались подразделения спецназа и отрядов быстрого реагирования, которые должны были не допустить нападения на манифестантов фанатиков. Однажды я пошел снимать демонстрацию, проходившую возле здания шиитского религиозного университета «Шейх Асеф Мохсени», — там митинговали против президентского указа, регламентировавшего устройство домостроя в шиитских семьях. Возможно, этот указ продавил Совет улемов, так как сам Карзай старался в религиозные дела не вмешиваться. Каково же было мое удивление, когда один военный в натянутой на голову шапке-«ночке» и эмблемой SF-24 на рукаве заговорил со мной по-русски, когда услышал, как я смачно ругнулся матом, уронив объектив на асфальт. Оказалось, что в отряде быстрого реагирования, работавшего 24 часа в сутки, подавляющее большинство бойцов, включая командира, отучились в свое время в рязанском училище ВДВ. Эти люди свою нишу нашли и в муллы не записались. Они были очень обижены на нас за то, что мы их бросили на съедение душманам в 1992 году.
Совет улемов Афганистана сумел посадить своих людей в Министерство культуры и информации, а также в Генпрокуратуру, которые зорко следили за нарушением СМИ «исламских ценностей». Так, стараниями Минкульта за один год был полностью уволен весь опытный управленческий аппарат на государственном и некогда очень мощном телеканале RTA, который в результате скатился до показа только блоков новостей и религиозных проповедей. Контролеров и «блюстителей нравственности» в то время в Афганистане расплодилось великое множество. В недрах самого афганского парламента действовала комиссия по надзору за работой СМИ. Активизация подобной деятельности по «защите исламских ценностей» была связана с тем, что многие политики в Афганистане осознавали, что уже не за горами время талибов и «Исламской партии Афганистана» Гульбеддина Хекматиара, которых не могли сломить ни военные США и НАТО, ни политические козни Великобритании. Каждый из парламентариев и прозорливых функционеров правительства Карзая в этой связи хотел на всякий случай иметь в будущем хороший «исламистский бэкграунд».
Совет улемов Афганистана действовал быстро и жестоко. Так, 17 февраля с его подачи апелляционный суд в Афганистане подтвердил приговор двум лицам, причастным к публикации неудачного, по мнению следствия, перевода Корана. Каждый из них получил по 20 лет тюрьмы. Дело тянулось с 2007 года, когда в одной из мечетей Кабула среди полученных от населения даров был случайно найден Коран карманного формата в переводе на один из афганских языков. Книжка понравилась местному мулле, и он попросил ее издать своего друга Гауса Залмая, работавшего в отделе по связям с общественностью Генпрокуратуры. Незадачливый «связник» нашел типографию, которая отпечатала этот Коран тиражом 6 тысяч экземпляров, причем несколько тысяч книг было распространено между горожанами бесплатно. Случайно один из экземпляров попался на глаза консервативно настроенного муллы, доложившего об этом в Совет.
Поводом для разбирательства стало простое отсутствие в книге оригинального арабского текста. Совет посчитал, что речь шла о переделке священной книги мусульман, то есть богохульстве. Залмай пытался бежать в Пакистан, но был схвачен вместе с братьями, которые ему помогали в издании понятной большинству афганцев книги. Братья и владелец типографии провели семь с половиной месяцев в тюрьме, а затем были выпущены на свободу. Но вот мулла-«отщепенец» и сам Залмай должны были «чалиться на нарах» аж два десятилетия.
