В моем распоряжении тогда оказалось несколько снимков как жертв террористической атаки, так и нападавших. На них были запечатлены лежавшие на полу отеля обгорелые тела, над которыми склонились криминалисты из ГУНБ. Я послал их в качестве иллюстрации к рассказу о теракте в РИА «Новости», откуда пришел ответ, гласивший, что «их использовать не могут, так как подписчики не готовы к такого рода фотоматериалам и могут этого не понять». Совершив короткий экскурс по фотолентам агентства, я отметил для себя, что при описании терактов используются фотографии кого и чего угодно — пожаров, дыма, бегущих в панике людей и полицейских, кареты «Скорой помощи», но не жертв. То есть нужна была картинка паники, а не сами жертвы. В следующий раз, когда при атаке на итальянский военный конвой в Кабуле погибла большая группа малолетних школьниц, кишки которых висели на деревьях и линиях электропередачи, а руки и ноги валялись на проезжей части и тротуаре, я передал в Москву среди прочих пару фотографий дыма и перевернутого броневика. Картинки с останками людей использованы не были. Н-да, слабоват у нас читатель, подумал я.
Сразу после нападения на два министерства в Кабуле смертник подорвал заминированный автомобиль у ворот базы ISAF в районе Шаш Дарак, в результате чего было убито и ранено более 90 человек, в том числе депутаты парламента. В эпицентре взрыва пострадало несколько автомобилей, в том числе два броневика иностранных военных, было повалено несколько больших деревьев. Теракты в городе «подкреплялись» частыми ракетными обстрелами. Но многие сотрудники из состава вновь созданных в Москве пиар-служб нашего агентства, по всей видимости, информационные ленты не читали. Они слали мне служебные телеграммы с просьбой провести в Кабуле агентскую фотовыставку к памятной дате или организовать какое-нибудь публичное мероприятие, например телемост с полевыми командирами моджахедов, к годовщине вывода наших войск. Причем бесплатно.
— Где же мне его провести?
— Так у вас там есть пресс-центр.
— Его же недавно взорвали, 17 человек погибло.
— А, извините, мы не знали, но подумайте, может быть, еще где-то выставку можно провести.
Эти звонки из Москвы бесили меня куда больше, чем теракты.
Из-за постоянных взрывов иностранные военные и сотрудники ЧОП и ЧВК, работавшие там по контракту, стали злыми и бесцеремонными. Так бойцы американского ЧОП в сентябре едва не обстреляли автомобиль нашего представителя ФСКН.
— Два внедорожника «Форд» без номеров, черного и светло-бежевого цвета, оборудованные металлическими тросами и приспособлениями для буксировки, выехали перед моим автомобилем с базы международных сил содействия безопасности в Афганистане на трассу в восточном пригороде Кабула. Находившиеся во внедорожниках стали разгонять двигавшиеся по дороге автомобили. Открылась задняя левая дверь внедорожника светло-бежевого цвета, и человек в черных очках с оружием, снабженным подствольным гранатометом, стал целиться в автомобиль с дипломатическими номерами российского посольства в Исламской Республике, — рассказал мне Алексей. — По счастливой случайности и благодаря опыту нахождения в Афганистане удалось уклониться от возможного обстрела, вывернув руль до предела и уйдя в кювет.
А за несколько дней до этого он получил информацию, что его автомобиль должен взорвать террорист-смертник. Нападение планировалось боевиками на проспекте Дар уль-Аман, рядом с нашим посольством. Но в посольской квартире у Алексея на протяжении нескольких лет никогда не гасла лампада, висевшая перед большим иконостасом. Может быть, именно поэтому вместо его машины взорвали белый «Лендкрузер» с немецкими дипломатами, номер которого различался с Лехиным всего одной цифрой.
Кабул Кабулом, но в Кандагаре в то время было значительно хуже. Там каждый божий день творился ад на Земле. Террористы взрывали бензовозы в толпах людей, нападали на здания местных властей, разъезжая на мотоциклах, убивали средь бела дня полицейских и военных, лили кислоту в лица женщинам и девочкам, отрезали головы «пособникам оккупационных войск» и, конечно же, атаковали на заминированных автомобилях колонны канадских и американских военных. Тем журналистам, которые тогда работали в Кандагаре и одноименной провинции, конечно, нельзя было позавидовать.
