В момент этих слов, он выхватил нож, с узким, длинным, изгибающимся к кончику лезвием, и отточенным движением глубоко резанул лошадь по горлу. Тут же, не давая грабителям опомниться, мужик рванул наутёк. Вместе с ним, побежали и его компаньоны, при этом оставив на дороге свои вещи.
***
- Факел, стреляй, хули замер! - крикнул Волк, погнавшись за деревенскими.
- Волк, стой! - крикнул ему я. - Хуй с ними, с пидарасами. Пусть бегут.
Кобыла упала на передние ноги, пару раз дёрнула головой, разбрызгивая вокруг себя кровь, и завалилась на бок. Она была ещё жива: судорожно дергала ногами и пыталась поднять голову, но ей совершенно не удавалось это сделать.
- Добить надо. - сказал я, глядя на бедное животное.
- Я не буду, - ответил Волк. – Мне жалко.
- Я тоже не смогу. - поддержал его Факел.
Я вынул меч, вложил его в руку Егорова и, отойдя на два шага, отвернулся.
Одержимый, одним движением, глубоко вонзил меч в ухо лошади, прервав её мучения.
- Хитрые твари. Сообразили, что их барахло, мы не утащим без лошади. - сказал я, вытирая меч о мешок, лежавший в телеге.
- Хуй я им что оставлю! – по громче выкрикнул Факел, чтобы его слышали эти три живодера, которые отбежали на сотню метров, остановились и наблюдали за нами с безопасного расстояния.
Спустя десять минут поисков, Факел нашёл пять бутылок водки, припрятанных, а возможно, просто аккуратно уложенных, в одном из ящиков, расставленных у правого борта телеги. Факел разбил бутылки о телегу, стараясь распределить горючую массу равномерно, со всех сторон, порылся в своём рюкзаке, достал спички и поджёг измазанное водкой, отбитое от бутылки горлышко. Посмотрел на быстро расползающийся по стеклу огонь, и швырнул объятый пламенем предмет в телегу.
Около четверти часа, мы молча стояли и смотрели, как огонь пожирает имущество троих ублюдков, которые ради него, убили совершенно невинное, беззащитное существо, которое доверяло этим людям и поплатилось за это своей жизнью.
- Где ночевать будем? - спросил меня Факел, когда мы, стоя на перекрёстке прилегающих деревенских дорог и асфальтированной трассы, смотря в спину удаляющегося от нас Волка.
- Без остановки пойдем. - Ответил я ему. - Как раз посреди ночи, незаметно, домой проберёмся.
- Ну хорошо, - согласился Факел. - Только давай за Сосновкой привал устроим, а то что-то я приморился.
- Конечно передохнём. - ответил я Факелу, и последний раз взглянув в сторону Волка, добавил. - Жаль, что он ушёл, хороший парень. Пусть у него всё сложится и он сделает то, что задумал.
- Не переживай, всё у него будет хорошо. - произнёс мой спутник.
После того, как мы ушли от горящей телеги, всю дорогу до места нашей ночёвки, никто из нас, не проронил ни слова. Молча, не сговариваясь, мы свернули к нашей поляне и сбросив на землю рюкзаки, расселись вокруг прогоревших углей, давно потухшего костра.
- Есть хотите? - спросил Волк.
Мы с Факелом, дружно, отрицательно покачали головами.
- Я тоже не хочу. - произнёс Волк, вытягивая ноги. - Я за этот месяц столько гавна повидал, при мне людей сырыми жрали, но мне их, нихуя не жалко, а эта лошадь... это же пиздец какой-то.
- Такая же хуйня. - поддержал его я.
- Скажи мне, Кузнец, - спросил Волк. - Что с нами случилось? Что с людьми произошло, что с этим ебаным миром случилось? Зачем это всё? Зачем?
- Не знаю я, брат, не знаю. - ответил я парню. - Много раз я этим вопросом задавался, а ответов нет. Как бы я не списывал свою жестокость на это Обнуление, какими бы гипотезами не оправдывал своё поведение, а всё равно многого не понимаю, как я в такого монстра превратился.
- Вроде, проще всё стало, а по итогу ещё сложнее. - добавил Факел философии в нашу беседу. - Всё эти лживые экономики, политика, банки, хуянки - всё пиздой накрылось. Вернулись к простейшим истокам, а проще не стало. А знаете почему?
- Ну давай, удиви. - ответил я ему.
- Времени в себе разобраться, стало гораздо больше. Покопались мы в себе, и поняли, что пустые мы внутри. Нет в нас ничего настоящего. Все наши образования, опыты жизненные, полученные в тепличных условиях, нормы морали, правила поведения в социуме - всё это просто выдумка, сказка, которую нам с детства вдалбливали. И вот наступил Пиздец, а мы, кроме как пожрать или убить, ну или убить за пожрать, не умеем ничего. Вот и бесимся мы от бессилия, что ничего мы не знаем и не умеем.
- Нихуя ты загнул. - выдал я, округлив глаза от услышанного. - Пойду я, переварю услышанное, заодно мясо разделывать поучусь. Опыт как-никак.
- Толстого потрошить пошёл? - спросил меня Волк.
- Ага. - ответил я. - В сторонку отведу его, чтобы на полянке не гладить.
Из своего рюкзака я достал небольшой маток веревки, и направился к куче мусора, мысленно приказав пленному, следовать за мной.
Жертва моих будущих, садистских действий, покорно разделась до трусов, и заведя руки за спину, позволила мне привязать их к среднего размера берёзке.
- Очнись животное. - вслух, позволил я Михалычу, овладеть своим телом.
Он словно проснулся, и пока не понимал, где он находится и что с ним происходит.
