Изрезанный здоровяк, подбежав ко мне, со всей силы ударил меня по лицу, кулаком левой руки. Я ничего не почувствовал, моё тело даже не колыхнулось, хотя, от такого удара, я должен был свалиться на землю, предварительно пролетев пару метров. Ещё два мощных удара по моему лицу, а эффект то же, то есть никакого эффекта. Кроме того, что я услышал хруст ломающихся костяшек кулака, не происходило ничего.
Серебряный росчерк секиры, мелькнувший перед моими глазами, остановил безуспешные попытки здоровяка, "достучаться" до меня. Большой кусок окровавленного черепа, словно чаша с неровными краями, разбрызгивая крупные капли крови, упала к моим ногам. Те капли крови, которые попали мне на руки, словно брызги раскалённого металла, обожгли мне кожу, а я, стараясь избавиться от них, затряс руками, роняя на землю осколки. В руке остался лишь целый сосуд.
Вместе с осколками, меня покинуло и то чувство безмятежности и спокойствия. Груз ответственности снова обрушился на мои плечи и придавил меня к земле, а лицо обдало дикой болью.
Мизумена тоже вернулась в реальность, быстро осмотрелась и, увидев, что их бой проигран, попыталась спастись бегством. Спустя десяток метров я догнал её, схватил за капюшон плаща, а второй рукой ударил по голове, от чего она обмякла и упала в грязную лужу.
Кривой резко остановился, видя, что его соперник одной рукой выхватил топор, болтавшийся у него за поясом, а во вторую руку, он взял тесак, который даже в его руках, выглядел довольно большим. Юрка отпрыгнул назад, уходя от атаки топором, а затем, чтобы уйти от удара тесаком, ему пришлось прыгнуть в сторону и перекатиться по земле, собрав пыль на своей одежде.
Несколько раз уклонившись от резких выпадов здоровяка, Кривой запнулся о свою же ногу и упал, добавив на свою, и без того запачканную одежду, очередную порцию пыли.
Смертельная угроза, в виде воина Арахны, который занёс над Юркой топор, грозила вот-вот окончить его земной путь. Но видимо кто-то, там, наверху, решил, что Кривому ещё рано покидать этот отвратительный Мир. Рука здоровяка, с зажатым в ней топором, дёрнувшись, упала на землю, с перерубленным напополам плечом. Не издав и звука, он попытался развернуться и встретиться с новым соперником лицом к лицу. Но сделав всего пол оборота, его голова отделилась от туловища и, сделав в воздухе два оборота, упала на живот Кривого, заливая его кровью. Обезглавленное тело покачнулось, словно продолжая разворачиваться, и завалилось назад, придавив собой Юрку, добавляя его грязной одежде ещё и бурых тонов.
Костя был ещё жив, когда мы подошли к нему. Словно не замечая ничего вокруг, он смотрел вверх, в ясное весеннее небо. Его грудь медленно вздымалась вверх, и при каждом выдохе, на его губах, надувались кровавые пузыри.
Я присел на землю рядом с ним, взял за руку и виновато сказал:
- Прости меня брат, прости. Это моя вина.
- Паутина... - вспенивая кровь на губах, хрипло произнёс Костя. - Она во мне, она расползается.
Он уронил голову на бок, устремив на меня свой взгляд, которым он уже мог видеть Костлявую, пришедшую за ним.
- Не хочу, чтобы она сожрала меня. - тихо произнёс он, пронзая меня предсмертным взором. - Помоги.
Мы понимали, о чём просит Костя. Делать этого совсем не хотелось, но чувствуя свою вину, я был вынужден это сделать. Взяв в руки меч, я встал перед ним на колени, и ещё раз обратился к нему:
- Прости меня.
Улыбнувшись, он обнажил окровавленные зубы. Дважды моргнув, Костя произнёс свои последние слова:
- Я знаю, что так было нужно. Я не виню тебя. Убей их всех. Прощай Кузнец.
Взмах меча, и я прервал его страдания, не дав, той самой паутине, о которой он говорил, поглотить его.
- Прощай Костя, прощай брат. - произнёс Кривой. - Слава, пошли за дровами, нужно проводить его.
Они ушли в здание, оставив меня рядом с Пальцем и лежащей рядом, без сознания, Мизуменой. И если страдания Кости уже закончились, то её мучения только начинались. Я снял со жрицы её длинный кожаный плащ, а с трупов наших врагов я собрал ремни, поднял один из луков, и принялся привязывать жертву моих будущих пыток, к решетке окна первого этажа.
Она стояла, широко расставив ноги, подняв и раскинув руки в стороны, которые я привязал ремнями к прутьям решетки. Её щиколотки, я привязал к концам лука, тем самым, не давая ей свести ноги вместе. Окно располагалось довольно низко от земли, что было мне только на руку, и ещё один ремень я продел через самый низ решетки, который словно опоясывая, удерживал её за талию.
Она очнулась, когда я затягивал последний, поясной ремень, со страхом в глазах посмотрела на меня, а потом начала торговаться за свою никчёмную жизнь.
- Любые вопросы, любые ответы. - начала она. - Всё что угодно, только отпусти.
- Где твой амулет? - задал я первый вопрос.
- На шее, на шее висит. - мгновенно ответила жрица.
