Мы с Юркой вбежали последними. Совсем не ожидая, что преследователи с ходу ворвутся в подъезд, мы и проебали момент, как эти двое схватили Юрку и попытались вытащить его на улицу. Причём один из солдат обхватил рукой его за горло и старался придушить, что у него и получалось, судя по тому, как побагровело лицо Кривого. Юрка же, не имея возможности сопротивляться и нормально дышать, беспомощно смотрел на меня.
Видя это, видя молящий о помощи взгляд Кривого, что-то изменилось во мне…
Однажды я был в зоопарке. Этот рык был слышен издалека. Рык льва. Он заставлял вибрировать всё моё тело, внушая при этом первобытный ужас. Именно тогда я понял, что в своих рассказах, пытались донести до читателей, чудом выжившие охотники, после неудачной охоты или случайной встречи со львом. Этот рык гипнотизировал, заставлял ноги окаменеть или же наоборот, бросить оружие и бежать без оглядки.
Что-то подобное вырвалось и из меня. Забыв про отдышку и глубоко вдохнув, я издал низкий, гортанный рык. Этот звук мгновенно наполнил собой весь подъезд, проник в каждое живое существо, слышащее его, и заставил бояться Его! Люди, волочившие Кривого, остановились. Пользуясь этим, моё тело прыгнуло к ним. Я схватил предплечье, душащее Юрку, и сдавил его, с непонятно откуда взявшейся силой. Мои пальцы сжимались всё сильнее, и я услышал звук - хруст. Хруст ломающихся костей от сжатия моих пальцев. Подъезд наполнился ещё одним звуком, звуком боли. Свободной рукой я смог дотянуться только до одежды второго солдата и рванул его на себя и чуть вверх. Солдат выпустил Юрку из своих рук и пролетев через меня, приземлился на площадку первого этажа.
Помог подняться Кривому, подошёл вплотную к корчащемуся на полу от боли солдату со сломанной рукой. Моя нога обрушилась ему на голову, так, словно я хочу раздавить не успевшего убежать таракана. С треском и чавкающим звуком, его череп лопнул и из под моей ноги разлетелись брызги крови, ошмётков мозга и кусочков костей.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в неё попытались пройти сразу трое солдат. Вытянув голову в их сторону, я снова издал тот ужасный рык, от чего те, мешая друг другу, рванули прочь.
Я развернулся и с абсолютным спокойствием пошёл к своим. К этому моменту, парни успели вернуться к нам. Буран уже связывал солдата, отброшенного мной.
- А молнии из глаз можешь? - растирая горло, с легкой усмешкой, спросил Кривой. - А если серьёзно, то спасибо.
- Не за что Юра.
- Это что за херня была? - с бешеными глазами спросил меня Лёха, когда я поравнялся с ним.
- Пёрнул случайно и с громкостью не рассчитал. Идем выше, и этого тащите, там поговорим.
Буран, проверь последний этаж, есть ли выход на чердак. Лёха, проверь балконы, можно ли с соседнего подъезда перелезть и посмотри, окружили нас уже или они дебилы. Кривой, ты как? Нормально? Тогда держите с Баламутом площадку между третьим и четвертым. Кто пойдет - зовите.
Закончив раздавать приказы, я повернулся к сыну.
- Что сын? - всем видом он показывал, что ему нужно срочно поговорить со мной.
- Пап, это ты рычал?
- Вроде я, хотя не уверен. А что?
- Просто это было так страшно, что я кажется описался. - он смущенно опустил глаза в пол.
- Не переживай, в этом нет ничего постыдного, я и сам чуть не дристанул. Пошли, найдем тебе что-нибудь сухое.
- Четвертый и пятый этаж - шесть квартир, по одной на каждом этаже пустые. Люди тихие, половины нет дома, в основном женщины и дети. Успокоил их, сказал, что не тронем. Дом окружили, сзади восемнадцать, спереди около тридцати. Балконы с соседними не смежные, не перелезть. Выхода на чердак нет. - доложил Острый. - Поздравляю вас господа, мы в ловушке.
- Спасибо, Алексей, за порцию оптимизма, - ответил я ему сарказмом. - Ну что солдатик, побеседуем?
- Нахуй пошёл. - вежливо ответил тот.
- Что - то часто, господа, нас туда отправляют. Похоже, это становится привычкой у местных жителей.
- Бросьте вы Алексей, - поддержал его я, - все посылающие нас по данному адресу - мертвы, а этот молодой человек сейчас исправится и, мы с ним спокойно поговорим. А наш друг Юрий нам поможет. Да Юрий?
- С удовольствием. - Кривой схватил солдата за руку, приложил его ладонь к полу и отрезал мизинец левой руки.
Пространство снова наполнилось криком боли и хозяин отрезанного пальца часто замотал головой в знак того, что он готов к беседе.
- Всё скажу, всё. Только не режьте больше. Пожалуйста, не режьте.
- Сколько вас? Стрелки есть? - начал я допрос.
- Сорок человек, хотели уже разделится, но вас увидели, значит все тут. А какие стрелки? Оружие же не работает больше?
- Луки, арбалеты? - перебил его Лёха. - Не тупи служивый.
- Нет. Нету ничего. Только ножи, топоры, дубины.
- Всего сколько вас? - продолжил я.
- Сто двадцать. Это вместе с казаками и чоповцами. Еще около сотни ополчения. Мужики местные.
- Штаб где?
- Мы в администрации, там же и начальство городское, только главный сейчас полковник. Казаки в доме около церкви живут. А эти все по своим домам.
- Бурлак. Про него что знаешь? - спросил его Кривой.
- Бандит он. Малолеток собрал, и ходят людей пугают.
