– Это было бы так здорово – твои ноги вокруг моей талии, твои пальцы в моих волосах.
Ее глаза широко открыты, зрачки расширены, и, черт возьми, я и правда хочу, чтобы туалеты были здесь побольше. Я и руки-то не могу вытянуть. За тысячу долларов за перелет туда и обратно, по крайней мере, я бы смог трахнуть свою девочку во время такого длинного перелета.
– Сжимая бедра, боль не прогонишь, – снова шепчу ей на ухо. Опускаю ее столик, чтобы раздвинуть ноги. – Только я могу. – Она выглядит так, будто сейчас кончит только от моих слов. – Тебе будет не совсем комфортно провести остаток пути в мокрых трусиках.
Я целую ее за ухом, продолжая дразнить, и тут мужик рядом со мной нервно кашляет.
– Проблемы? – поворачиваюсь я к нему, хотя мне на самом деле все равно, слышал ли он меня.
Мужик быстро качает головой и продолжает читать электронную книгу. Я наклоняюсь и пытаюсь рассмотреть первый абзац тускло освещенной страницы. Я вижу имя, Холден, и не могу удержаться от смеха. Только надменные мужики среднего возраста и бородатые хипстеры могут получить удовольствие от чтения «Над пропастью во ржи». Что там такого захватывающего в искателе-подростке? Да ничего.
Я поворачиваюсь к Тессе.
– Мне продолжать? – Она судорожно переводит дыхание.
– Нет. – Она поднимает столик, давая понять, что на этом веселье заканчивается.
– Еще пять часов, – улыбаюсь я, хотя сам возбужден от мысли, какая она сейчас влажная.
– Ты скотина! – шипит она, но на губах – улыбка, которую я так люблю.
– И ты любишь меня, – заключаю я, отчего она еще шире улыбается.
Хитроу не так ужасен, как мне помнится. Багаж мы получили быстро. Тесса молчит почти всю дорогу, ее рука в моей – лишь гарантия того, что она не сильно расстроилась по поводу лечения в клинике. Нас уже ждет арендованная машина. Веселюсь, когда Тесса пытается пойти в противоположную сторону движения.
Когда мы приезжаем в Хэмпстед, она уже спит. Бедняжка пыталась бороться со сном всю дорогу, смотреть в окно, но это было бесполезно, и она крепко заснула.
Старый городок такой же, как раньше, с какой стати ему меняться? Прошло всего несколько месяцев с моего последнего приезда. Въезжаем в город, и я вижу знак-приветствие и чувствую себя на родине.
Проезжаем исторические и туристические места, а затем въезжаем в жилую часть города. Вопреки распространенному мнению, в Хэмпстеде не все живут в особняках и не купаются в роскоши. Это очевидно, как только мы въезжаем на гравийную дорогу к дому матери. Старый дом вот-вот развалится, и я рад увидеть на газоне табличку «Продано». Дом ее будущего мужа рядом, он в гораздо лучшем состоянии, чем эта развалина, и в два раза больше.
– Тесса, – бужу я.
Через долю секунды после того, как машина освещает окна, мама появляется на пороге. Она открывает дверь и сломя голову сбегает по ступенькам к машине. Тесса открывает глаза и смотрит на мою маму. Та почти выламывает заднюю дверь, чтобы помочь Тессе выйти. Что она делает с людьми, что ее все обожают?
– Тесса, Хардин! – радостно кричит мама.
Тесса отстегивает ремень безопасности и выбирается из машины. Они обнимаются и здороваются, а я выгружаю вещи из багажника.
– Я так рада, что вы оба приехали! – улыбается мама, вытирая слезы.
Это будет долгий уик-энд.
– Мы тоже, – отвечает Тесса за нас обоих, и мама за руку уводит ее в дом.
– Я не люблю чай, поэтому не ждите ничего типично английского. Но я сварила кофе, я знаю, вы оба любите кофе, – тараторит мама.
Тесса благодарно смеется. Мама со мной не разговаривает, по понятным причинам держит дистанцию, избегая разговора о свадьбе.
Обе исчезают на кухне, а я поднимаюсь в свою старую комнату, чтобы избавиться от чемоданов. Слышу раздающийся по всему дому смех и пытаюсь убедить себя, что ничего ужасного за выходные не случится. Все будет в порядке.
Комната пуста, остались только кровать и комод. Обои содраны, на стенах – ужасные полоски засохшего клея. Очевидно, мама готовит дом для нового владельца, но видеть комнату в таком состоянии немного непривычно.
– До сих пор не могу поверить, что вы оба здесь, – говорит мне Триш.
Я беру чашку черного кофе из ее рук, – черный, как я люблю. Улыбаюсь ей. Какая она замечательная! Триш красивая, с яркими глазами и такой же улыбкой. На ней темно-синий спортивный костюм.
– Я так рада, что мы все-таки к вам выбрались! – восклицаю я.
На часах микроволновой печи уже десять вечера. Долгий перелет и смена часовых поясов совершенно меня вымотали.
– И я. Если бы не ты, я знаю, он бы не приехал.
Она берет меня за руку. Не знаю, что сказать, и улыбаюсь в ответ.
– Как перелет? Хардин хорошо себя вел? – смеется она.
У меня не хватит смелости сказать правду: ее сын вел себя по-свински и в зоне досмотра, и еще половину полета.
– Да, он был хорошим мальчиком.
Отпиваю горячего кофе. Хардин присоединяется к нам. Дом старый и заброшенный, разделенный на комнатки, отчего кажется еще меньше, интерьер украшают только картонные коробки по углам (переезд), но я здесь чувствую себя на удивление уютно и легко. Это место, где мой парень провел детство.
