– К черту все это! К черту вас всех! – кричит Хардин, он бьет по дешевому столу, и тот трещит. – Уверен, Майк не будет возражать, если завтра вы воспользуетесь приготовлениями к свадьбе. – Хардин понижает голос, тщательно подбирая слова. – Уверен, он не будет против, учитывая, какую прорву денег он должен был выкинуть на эту свадьбу. – Он усмехается.
Меня пробирает озноб, я опускаю глаза. Когда он в таком состоянии, его не переубедить. Никто и не пытается ничего сделать. Все молчат, и Хардин продолжает:
– Из вас получится отличная пара. Обрученная бывшая жена алкоголика и его лучший друг, – злобно смеется он. – Майк, боюсь, ты минут на пять опоздал на представление. Ты пропустил ту часть, в которой твоя невеста целовалась с другим.
Кристиан хочет вновь броситься на Хардина, но Триш преграждает ему путь. Хардин и Кристиан злобно таращатся друг на друга.
Я никогда не видела Кристиана таким. Обычно он общителен и остроумен, но сейчас от него так и веет злобой. Он совсем не похож на того себя, который обнимает Кимберли за талию и шепчет ей, как она прекрасна.
– Ты сопливый лицемер… – цедит Кристиан сквозь зубы.
– Это я-то? Это ты постоянно расписывал мне прелести брака, а у самого – интрижка с моей мамой!
Происходящее не укладывается у меня в голове. Кристиан и Триш? Триш и Кристиан? Это какая-то ерунда. Я знаю, они давно дружат, и Кристиан приютил их и заботился о них после того, как Кен ушел. Но интрижка?
Я никогда не думала, что Триш способна на такое, а Кристиан всегда казался влюбленным в Кимберли. Кимберли… Мне так ее жаль, она так любит Кристиана. Она вовсю планирует свадьбу мечты с лучшим на свете женихом, а выходит, что она его совсем не знает. Она будет в шоке. Ей удалось наладить прекрасные отношения с Кристианом и его сыном. Неважно как, но я не дам ей узнать об этом от Хардина. Я не дам ему насмехаться над ней так же, как только что издевался над Майком.
– Это не так!
Кристиан зол не меньше Хардина. Его зеленые глаза сверкают от ненависти. Я понимаю, что единственное, чего ему сейчас хочется, так это добраться до Хардина.
Майк молчит и смотрит на свою заплаканную невесту.
– Мне так жаль, этого не должно было произойти. Я не знаю… – Голос Триш срывается, и я отворачиваюсь.
Майк качает головой, отвергая извинения, молча проходит через кухню к выходу во двор и хлопает дверью. Триш падает на колени и закрывает лицо руками, стараясь приглушить рыдания.
Кристиан опускает руки и заботливо обнимает ее, мгновенно растеряв всю злость. Хардин вновь поднимается и сжимает кулаки. Встаю перед ним и кладу ладони ему на щеки. У меня все сжимается при виде крови, залившей ему все лицо. Его губы тоже разбиты… он весь в крови.
– Не надо, – предупреждает он, отталкивая мои руки.
Он смотрит на свою мать и Кристиана, обнимающего ее. Похоже, они забыли о нашем присутствии. Или же им все равно. Не знаю.
– Хардин, пожалуйста, – говорю я с надрывом в голосе, снова обнимая его.
Наконец он смотрит на меня, и я вижу, как на его лице появляются признаки угрызений совести.
– Пожалуйста, пошли наверх, – прошу я его.
Он смотрит на меня, и я стараюсь не отворачиваться. Хардин постепенно успокаивается.
– Уведи меня подальше от них, – бормочет он. – Уведи меня отсюда.
Беру его под руку и увожу с кухни. Когда мы доходим до лестницы, Хардин останавливается.
– Нет… я хочу уйти отсюда.
– Хорошо, – тут же соглашаюсь я. Я тоже этого хочу. – Пойду возьму наши сумки, а ты иди к машине.
– Нет, если я туда пойду…
Ему необязательно договаривать. Я знаю, что случится, если я оставлю его наедине с матерью и Кристианом.
– Пойдем наверх, это не займет много времени, – обещаю я ему.
Изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие, поддерживать его, и пока что мне это удается.
Он соглашается и идет следом за мной по лестнице в комнату. Я спешно раскидываю наши вещи, не тратя время на то, чтобы аккуратно их складывать. Я подпрыгиваю и вскрикиваю от неожиданности, когда Хардин ударяет по шкафу, от которого отваливается кусок и с грохотом падает на пол. Он наклоняется и выдвигает один из ящиков. Швыряет его в сторону и берет следующий. Если я не уведу его отсюда, то он разнесет всю комнату.
После того как он швыряет в стену последний ящик, я обнимаю его за талию.
– Пойдем в ванную.
Мы проходим по коридору, и я закрываю за нами дверь. Хватаю полотенце, включаю воду и велю ему сесть на унитаз. То, что он молчит, успокаивает, и я не хочу давить на него.
Он ничего не говорит и даже не дергается, когда я подношу теплое полотенце к его щеке, чтобы вытереть кровь рядом с носом, на губах и подбородке.
– Нос не сломан, – заключаю я после беглого осмотра.
Разбитая нижняя губа уже распухла, но, по крайней мере, перестала кровоточить. Я все еще не в себе от вида ужасной сцены, когда двое разгневанных мужчин избивают друг друга.
Хардин молчит.
Смыв большую часть крови, споласкиваю испачканное полотенце и оставляю его в раковине.
– Пойду за сумками. Оставайся тут, – прошу я, надеясь, что он меня послушает.
