Помню — Пламень. Помню, как увидел Его. Помню, как ощутил, что Он и я — одно. Помню, как осознал Его силу в себе — и с той поры был хозяином её, а не жертвой.
Помню — Лёд, которым было сковано моё тело, когда я очнулся. Тогда я страстно хотел жить — и я силой Пламени взломал этот лёд.
Он оказался тоньше волоса и прозрачнее стекла. Я собрал его, привёз в Аман.
Тогда я ещё не знал, что назову его — «силима».
В Амане я дал одну из пластинок Мелькору, предложил сломать. Он не смог.
Он. Вала. Сильнейший из них.
Так я понял, что никто из Валар не властен над силимой.
⁂Сильмарили медленно скатились с моей ладони на стол.
Воспоминания вернули меня к сегодняшнему дню.
Мелькор — Вала.
Я старательно забывал об этом всегда. С самой первой встречи. А уж со второй, когда он назвал меня братом,— тем более. Я старательно искал в нём черты несходства с Владыками Амана и, конечно, находил их.
А вот теперь пришло время задуматься о сходстве.
Итак, что хотели дать и что на самом деле нам дали Валар? (Я привычно обозначал этим словом только Четырнадцать; привычка была неистребима). Они хотели дать нам счастье. Точнее — счастье в их понимании. Об оставшихся в Эндорэ мы думали не иначе, как о глупцах. А ведь их должно было удержать что-то очень серьёзное, если они не вняли призыву Оромэ…
Да, в Аман наших отцов не вели силой. И не силой в Амане удерживали. И всё же нам внушалось с рождения: нет ничего лучше жизни в Свете Древ.
И мы в это верили. Валар сделали всё, чтобы мы совершенно добровольно выбрали… один из одного.
Хотя ничего прекраснее Света Древ я действительно не знаю.
⁂После создания палантиров у меня почти не осталось силимы. Несколько осколков; на ещё один Зрящий не хватит.
И тогда я спросил себя: сумел ли я понять силиму? И пришлось ответить: нет.
Я искал ей применения. Нашёл. Но видел в ней лишь средство. Не её саму.
Тонкая, как волос, и прозрачная, как воздух, не подвластная ничьим рукам, кроме моих… дитя запредельного холода и Пламени, который есть Жизнь.
Решение пришло внезапно.
Свет Древ. Лёд, добытый у Грани, его удержит.
Я возьму Свет Древ в руку…
Нет. Не то.
Не во мне дело. Не я хочу коснуться Света. Силима хочет.
Придать остаткам Льда форму трёх разомкнутых орехов было делом недолгим. Они получились совсем маленькие, примерно с ноготь, и уже сделав их, я удивился сам себе: почему три? Почему не один, не два?
Ответа я не знаю и по сей день. Три Темы? Три народа эльдар Амана? Трое изначальных Валар? Не отвечу…
С этими крохотными «орешками», как я ласково звал их, я пошёл на Эзеллохар. И каждый из них я подставил под каплю с листьев Тельпериона и Лаурэлина. Две капли в каждый.
Потом я пальцами сомкнул края.
Вот и всё. Так просто.
Это было самым лёгким из моих творений.
Вернее… я понял это сразу же, когда три Камня засветились в моей ладони: они не были моим творением. Скорее — моими детьми, пришедшими в мир через меня, но не через мой труд, а через мою любовь.
⁂Я снова взял Сильмарили. Конечно. В них что-то не так. И даже нетрудно понять, что.
Мелькор пытался их подчинить. На них — словно царапины от его Силы. Н-да… не вышло.
