После пламени. Сборник полностью

Помолчал и добавил:

— Одно из двух, Мелькор. Или — на равных, или… я уж не знаю, что тогда. Я могу сделать для тебя многое. Почти всё. Я не могу сделать одного: служить тебе. Не потому что Владыки Амана были моими учителями, нет. Просто: я не умею служить.

— Друг?! — Тёмный Вала вскочил на ноги, непроизвольно сжав кулаки, отчего лицо его перекосилось от боли.— Да, я доверял тебе, доверял полностью. Я даже простил тебе радость при виде аманских… посланий. А ты!.. Ты готов перечеркнуть всё, готов предать меня. С такой лёгкостью… Это ты называешь дружбой?!

— Я — готов — предать? — искреннее изумление Феанора ясно читалось на его лице.

От неожиданности Мелькор замолчал, глядя на Пламенного почти растерянно.

— А как ещё понимать твое молчание? — спросил, наконец.

— Мелькор…— напряжение грозило прорваться смехом, диким хохотом, и Феанор еле сдерживал себя,— ты что, принял моё молчание за…

Тут силы у Пламенного иссякли, и он согнулся, давясь смехом.

Несколько мгновений Тёмный Вала ошарашено смотрел на это неуместное веселье. Потом уголки его рта дрогнули, губы плотно сжались, но попытка сохранить серьёзность не удалась, и Мелькор расхохотался.

— Так я услышу сегодня от тебя что-нибудь… вразумительное? — спросил, когда оба отсмеялись. Резковато спросил, но по глазам видно было, что больше не злится.

— Сегодня? — переспросил Феанор, заставляя себя вернуться к серьёзному тону.— Сегодня, честно говоря, вряд ли. Сегодня вряд ли я способен сказать что-нибудь вразумительное, и, прости за прямоту, сегодня ты вряд ли способен это услышать. Мы же оба пока не знаем, что нам делать теперь. Так какого вразумительного разговора сегодня можно хотеть?

— Повелитель, позволь!..

Болдог оскалил клыки и сжал рукоять ятагана. Глаза его блестели от предвкушения схватки.

— Мы швырнём их головы к твоим ногам, повелитель. Мы скормим их потроха волколакам. Властелин будет доволен.

— Властелин приказал не трогать нолдор,— сказал я сквозь зубы.

Я был взбешён. Эльфы подступили к самым воротам и трубили вызов. Наглые, самоуверенные, позабывшие всякую осторожность. Орки, которые изводились от скуки в отсутствие войны, готовы были самовольно броситься в бой. Командиры едва их сдерживали. Дело пахло бунтом.

Мне достаточно было даже не приказать — лишь отвернуться и не мешать им. Эльфов просто смела бы стальная лавина.

…А может быть — отвернуться? Ведь сыновей Феанора там нет — выяснение этого стоило мне троих крылатых разведчиков.

Переплавить оружие и доспехи, а уж мясо у нас точно не залежится. К возвращению Властелина не останется ничего. Ни малейшего следа схватки. И не проговорится никто. Орки будут молчать из страха, а майар — из ненависти к эльфийскому выскочке, к которому Мелькор почему-то питает слабость.

Конечно, если Властелин задаст прямой вопрос, никому из нас не удастся его обмануть: Музыка выдаст. Да только не спросит он. Откуда ему догадаться?

Он ничего не узнает. Никогда.

…Нет.

Не могу.

И не в приказе дело. Вернее, не только в приказе.

Мелькор всегда доверял нам. Мне доверял. Как и мы привыкли верить ему.

Я его не предам. Даже если он ошибается — всё равно.

Мы поём одну Тему.

— Повелитель! Властелин приказал не нападать на нолдор. Но эти пришли са…

Договорить он не успел — отлетел к стене от удара моего кулака.

— Ты, кажется, хотел что-то сказать, Арзыг? — холодно осведомился я.

Болдог поднялся с пола, слизнул кровь с разбитых губ:

— Каков… будет приказ Повелителя?

— Бойцов — на плац. Тренироваться. Без перерывов. Пока я не распоряжусь прекратить. Особо ретивых вояк — в рудники. На девять страж. Всё. Ступай.

Миновало несколько дней.

Теперь это были именно дни, как в Амане: новые светочи сменяли друг друга, задавая непривычно быстрый для Феанора отсчёт времени.

Пламенному всё больше казалось, что с Детьми что-то не так. Он говорил себе, что это пустая мнительность, что атани не похожи на эльдар, и отличие непременно должно быть заметным… И всё же нечто не нравилось ему в том, как Пришедшие Следом держали себя. Они часто вздрагивали, глаза у многих были… нолдо не мог найти название для этого странного выражения, но оно ему очень, очень не нравилось.

Устав терзаться своими недобрыми ощущениями, Феанор подошёл к одному из атани, положил руку ему на лоб.

Лоб был горячий, а тело человека — в холодном поту.

— Какие-то они вялые,— задумчиво сказал Мелькор, подходя к Пламенному и озадаченно глядя на человека, безучастно лежащего на траве.— Эльфы, когда пробудились, сразу начали осматриваться, бродить вокруг Озера. А эти… Хм. И музыка их мне что-то не нравится. Может быть, им неприятен свет?

Одна из девушек, которая сидела, нахохлившись, чуть поодаль, громко чихнула.

— А если им холодно? — вопрос Феанора не был обращён конкретно к Мелькору, скорее нолдо размышлял вслух.— Нас эта прохлада бодрит, а они… Среди эльдар многие были любителями более тёплой погоды, чем здесь сейчас. Попробую-ка я их согреть.