«И по приказу Мелькора за правую руку подвешен был Майдрос на одном из пиков чёрных гор»
⁂
Мелькор одиноко восседает на чёрном троне, подперев голову рукой. Лишь мертвенное сияние сильмариллов освещает тёмный зал.
Звеня кольчугой, входит Гортхауэр.
Мелькор с болью и надеждой смотрит на Чёрного Майя.
— Ну, как там…
— Что именно, Властелин?
— Как там он…
— Висит,— отвечает Гортхауэр, сообразив наконец, что именно у него спрашивают, и пожимает плечами. Его лицо непроницаемо.
Мелькор отворачивается.
— Ты знаешь, как нелегко было мне принять это решение. Но внук Финве сам выбрал себе кару.
— Да, Властелин,— отвечает Гортхауэр со столь же непроницаемым выражением лица.
⁂
На следующий день.
— Учитель…
— Он мёртв? — с робкой надеждой спрашивает Мелькор.
— Нет, Властелин. Он всё ещё жив. Пусть помучается, он получил по заслугам,— жёстко отвечает Гортхауэр.
— Замолчи!
Взгляд Учителя обжёг Чёрного Майя, словно плеть.
— Я не палач!
Мелькор боролся с собой.
— Но отпустить его я не могу,— продолжает он.— Сделать так — означает предать мёртвых!
У Мелькора от едва сдерживаемых слёз на секунду прервалось дыхание.
— Пусть висит!
— Как прикажешь Властелин,— склонил голову Гортхауэр.
⁂
И так повторялось изо дня в день…
Мелькор сидит на троне. У него лицо измученного, смертельно усталого человека. Впрочем, как всем известно, он не человек.
Гортхауэр неслышно приближается к нему.
— Властелин…
— Ну, как он? — слабым голосом спрашивает Мелькор.
— Жив, куда он денется. Висит себе,— с обычной интонацией отвечает Гортхауэр и, спохватившись, придаёт лицу скорбное выражение.
— Я не могу! Я не могу этого выдержать!!!
— Чёрный Вала с отчаянием смотрит на своего ученика.
— Быть может всё-таки мы его снимем?
— Как прикажешь, Властелин,— невозмутимо отвечает Гортхауэр.
В глазах Мелькора отражается неимоверная внутренняя борьба. На секунду он закрывает лицо руками.
— Нет, он заслужил это! Пусть висит!
— Как прикажешь Властелин,— столь же невозмутимо отвечает Гортхауэр.
⁂
Ещё месяц спустя…
Мелькор содрогается в рыданиях.
Входит Гортхауэр — и опять немой вопрос в глазах у Чёрного Валы.
— Он всё ещё жив, Властелин.
Мелькор не выдержал.
— Освободите его! Освободите, снимите с него цепи — пусть идёт, куда хочет! Пусть уходит! Я не могу этого видеть!
— Он получил по заслугам, Властелин,— жёстко сказал Гортхауэр.
— Я не палач,— ответил Мелькор.
Однако посланные вернулись ни с чем.
— Нас опередили, Властелин.
Мелькор теряет сознание…
Трилогия «Властелин Колец» — наиболее известное из литературных произведений Дж. Р. Р. Толкиена. Она по праву считается одной из самых читаемых книг в истории мировой литературы. Будучи впервые опубликованным в 1954—1955 годах, роман до сих пор вызывает неизменный интерес у все новых и новых поколений читателей. В наступившем веке «Властелин Колец» переживает очередной, весьма бурный период повышенного к себе внимания. Принадлежность «Властелина Колец» к мировой литературе (в самом глобальном смысле: как во временном, так и в пространственном аспекте) оказывается гораздо важнее, нежели принадлежность его конкретно к литературе двадцатого века.
Ещё одна причина, не позволяющая говорить о «Властелине Колец» только лишь как о памятнике литературы ушедшего века,— это существование целой субкультуры, в зарождении которой роман сыграл решающую роль. Истоки этой субкультуры следует искать в «толкиновских обществах», образованных в середине шестидесятых годов (сразу после издания трилогии в Америке) американскими студентами, для которых книга стала поистине культовой. Затем «пламя американского энтузиазма перекинулось и на другие страны» [Карпентер С. 362—364], и толкинистское движение распространилось также по Европе и Азии. Россия в этом отношении не стала исключением: несмотря на то, что первая часть трилогии была опубликована в 1982 году, российский читатель уже был знаком с полной версией романа — благодаря множеству самиздатовских переводов — ещё с шестидесятых годов. Движение толкиенистов со временем не только не утратило своей актуальности и жизнеспособности, но и продолжает развиваться, принимая в свои ряды новых поклонников творчества Толкиена.
