— Благодарю вас, вы очень добры, — сказал Эркюль Пуаро Джанет, с лица которой не исчезала хмурая гримаса.
Все еще сжимая губы в тонкую ниточку, служанка вышла из комнаты. Ох уж эти иностранцы! Нахал, да и только! Ну и что, что он специалист по внезапной остановке сердца, — это вроде то, от чего умер мистер Эбернети. Вот это-то как раз может быть правдой — уж больно неожиданно отошел хозяин, даже доктор удивился. Но какое до того дело иностранцу, который нынче приехал и везде сует свой нос?
Да и миссис Лео легко сказать: «Прошу вас, ответьте на вопросы доктора Понтарлье. У него есть причины их задавать».
Вопросы… От этих вопросов никуда не денешься. Иногда приходится заполнять целые листы — почему это правительство или кого-то еще так интересует ее, Джанет, личная жизнь? Да еще и возрастом постоянно интересуются — совершенно нескромно. От нее они этого не дождутся. Возраст она себе уменьшила на пять лет. А почему бы и нет? Если она чувствует себя на пятьдесят четыре, то, стало быть, ей и
Хотя месье Понтарлье ее возраст не интересовал. У него остались хоть
А в это время самопровозглашенный врач вздохнул и направился на поиски Лэнскомба. От Джанет он много не узнал, да и не очень рассчитывал на это. Все, чего он хотел, так это сверить ту информацию, которую ему удалось получить от служанки, с той, которую ему сообщила Хелен Эбернети и которую сама она получила из того же источника — правда, с гораздо меньшими трудностями. Дело в том, что Джанет считала, что миссис Лео имеет законное право задавать ей любые вопросы, а сама Джанет получала настоящее удовольствие, вспоминая события последних двух недель жизни ее хозяина. Она любила порассуждать о болезнях и смерти.
Итак, подумал Пуаро, на информацию, полученную от Хелен, можно положиться. Да он в этом и не сомневался, хотя по природе своей и из-за большого опыта никогда никому не доверял с первого раза, не убедившись, что люди говорят правду.
Но в любом случае информации оказалось мало, и она была не интересна. Все сводилось к тому, что Ричарду Эбернети прописали желатиновые капсулы с витаминами. Капсулы находились в большом пузырьке, который к моменту смерти Эбернети был почти пуст. Любой, кому это было надо, мог поработать над одной или несколькими капсулами шприцем с тонкой иглой и положить их таким образом, чтобы смертельная доза была принята пациентом через несколько недель после отъезда убийцы. Или же некто мог проникнуть в дом за день до смерти Ричарда и положить капсулу в пузырек именно тогда. Или же убийца мог заменить снотворную таблетку на что-то другое — это, кстати, казалось наиболее вероятным. Или же этот некто мог добавить что-то в еду или напитки…
Эркюль Пуаро провел свой собственный эксперимент. Главный вход в дом был на замке, но боковая дверь, выходящая в сад, не запиралась до самого вечера, и около четверти второго, когда садовники ушли на ланч, а домочадцы собрались в столовой, сыщик зашел на территорию усадьбы, прошел к боковой двери и поднялся по лестнице в спальню умершего, так никого и не встретив. Попробовал он и другой вариант: через занавешенную дверь проник в кладовку, где хорошо слышал, что говорилось в кухне, находившейся в конце коридора, — и опять его не заметила ни одна живая душа.
Конечно, это было возможно. Но было ли так сделано? Ничто на это не указывало. Правда, Пуаро и не искал доказательств — его гораздо больше интересовали теоретические возможности. Об убийстве Ричарда Эбернети можно было говорить только с гипотетической точки зрения. А вот в деле об убийстве Коры Ланскене доказательства действительно были нужны. Для Пуаро важно было изучить людей, находившихся в доме в день похорон, и составить о них свое собственное мнение. План у него уже созрел, но прежде он хотел еще раз переговорить со старым Лэнскомбом.
Дворецкий держался вежливо, но соблюдал дистанцию. Хотя старик и не был так резко настроен против Пуаро, как Джанет, он тем не менее рассматривал этого иностранца, как внезапно появившуюся на стене надпись: «Вот к чему все мы придем!»
Дворецкий отложил кусок замши, которой любовно полировал серебряный чайник георгианской эпохи, выпрямился и вежливо произнес:
— Слушаю вас, сэр.
Детектив осторожно расположился на буфетном стуле.
