Вооружившись элегантно накрытым подносом, мисс Гилкрист зашагала по лестнице. Она постучала в дверь комнаты Тимоти и, приняв раздавшееся ворчание за разрешение войти, быстро проскользнула внутрь.
— Ваш утренний кофе и бисквиты, мистер Эбернети, — объявила она. — Надеюсь, что сегодня вы чувствуете себя получше. Такой очаровательный денек!
Мистер Тимоти прочистил горло и с подозрением спросил:
— Это сливки или снятое молоко?
— Нет-нет, мистер Эбернети! Я сама сняла его и вот, смотрите, принесла на всякий случай шумовку, если пенки опять появятся. Знаете, некоторые люди вроде вас называют это сливками, и они совершенно правы.
— Идиоты, — заметил Тимоти. — А это что за бисквиты?
— Вполне приличные.
— Наверное, дрянь. Есть можно только бисквиты с имбирным орехом.
— Боюсь, что на этой неделе у кондитера их не было. Но эти тоже совсем неплохи. Попробуйте и сами убедитесь.
— Благодарю вас, я сам знаю, каковы они на вкус. Оставьте эти шторы в покое, сделайте одолжение.
— Я подумала, что немного солнышка не помешает. Такой приятный солнечный день…
— Я хочу, чтобы в комнате было темно. У меня голова раскалывается. А все эта краска!.. Я всегда плохо реагировал на запах краски. Он меня медленно убивает.
Мисс Гилкрист на всякий случай потянула носом и весело заметила:
— Здесь он почти совсем не чувствуется. Рабочие работают в другой половине дома.
— У вас нос не такой чувствительный, как у меня. И неужели необходимо класть
— Простите меня, мистер Эбернети. Я не знала, что вы читаете их все сразу.
— А где моя жена? Я ее не видел уже больше часа.
— Миссис Эбернети отдыхает на диване.
— Скажите ей, чтобы пришла и отдыхала здесь.
— Конечно, скажу, мистер Эбернети. Только вот она могла заснуть. Давайте через четверть часика…
— Нет, передайте ей, что она нужна мне немедленно. И не трогайте этот плед. Он лежит так, как мне нужно.
— Простите, мне показалось, что он сполз на дальнем конце…
— А мне это нравится. Идите и разыщите Мод. Она мне нужна.
Мисс Гилкрист спустилась вниз и на цыпочках подошла к двери в гостиную, где, подняв ногу вверх, сидела и читала книгу хозяйка дома.
— Прошу прощения, миссис Эбернети, — сказала новая служанка извиняющимся голосом, — но вас ищет мистер Эбернети.
Мод отбросила роман, и на ее лице появилось виноватое выражение.
— Боже, — сказала женщина, — я немедленно приду! — И она потянулась за тростью.
— Ну, наконец-то ты здесь! — напустился на нее Тимоти, как только она открыла дверь.
— Мне очень жаль, дорогой. Не думала, что нужна тебе…
— Эта женщина, которая появилась в нашем доме, сведет меня с ума. Все суетится и суетится вокруг, как ненормальная курица. Типичная старая дева, ни больше ни меньше.
— Мне жаль, что она тебя раздражает. Она просто старается услужить, вот и всё.
— А мне не нужны прислужницы. И старые девы, которые мечутся и блеют по комнатам, тоже не нужны. И потом, она такая игривая…
— Ну, может быть, только слегка.
— Обращается со мною так, будто я сбитый с толку ребенок. Это просто выводит из себя.
— Согласна с тобой. Но, пожалуйста, Тимоти,
— Это правда, — с ворчанием согласился мистер Эбернети. — Она совсем неплохая повариха. Я прошу только, чтобы она не выходила из кухни. Пусть не крутится здесь, вокруг меня.
— Ну конечно, нет, милый. Конечно, нет. Как ты себя чувствуешь?
— Совсем паршиво. Думаю, что надо послать за Бартоном, и пусть он меня осмотрит. Эта краска уже действует мне на сердце. Пощупай мой пульс, как неравномерно он бьется!
Мод пропустила это мимо ушей.
— Тимоти, может быть, нам стоит переехать в гостиницу, пока они не закончат красить?
— Слишком много денег мы на этом потеряем.
— А разве сейчас это так важно?
— Ты похожа на всех остальных женщин — невозможно экстравагантна. Только потому, что мы получили крошечную часть состояния моего братца, ты считаешь, что мы до бесконечности можем жить теперь в «Ритце»[31].
— Я не совсем это имела в виду, дорогой.
— Уверяю тебя, что денег Ричарда мы с тобой почти не заметим. Уж об этом позаботится наше правительство-кровосос. Попомни мои слова, все деньги уйдут на уплату налогов.
На это миссис Эбернети печально покачала головой.
— Кофе холодный, — сказал инвалид, с отвращением глядя на чашку кофе, который он даже еще не попробовал. — Почему мне не могут принести чашку настоящего горячего кофе?
— Я возьму его на кухню и разогрею, — решила его жена.
На кухне мисс Гилкрист пила чай и любезно, хотя и с некоторой покровительственностью, общалась с миссис Джонс.
— Мне так хочется помочь миссис Эбернети, — говорила она. — Все эти подъемы и спуски с лестницы для нее просто убийственны.
— Она просто не может на него надышаться, — заметила ее собеседница, размешивая сахар в чашке.
— Как жаль, что он такой инвалид!
