После похорон полностью

— Не такой уж он и инвалид, — мрачно отозвалась миссис Джонс. — Ему просто нравится лежать в постели, звонить в звонок и следить, как ему на подносах подают еду. Сам он вполне может вставать и даже выходит на улицу. Я видела его даже в деревне, когда ее не было дома. И двигался он абсолютно свободно. В случае если ему что-то действительно нужно — табак или почтовая марка, — он вполне может достать это сам. И именно поэтому, когда она уехала на эти похороны и у нее по дороге сломалась машина, а он сказал мне, что я должна переночевать в доме, я отказалась наотрез. Я ему тогда сказала: простите, сэр, но у меня есть свой собственный муж, о котором мне подобает заботиться. Приходить с утра и ублажать вас здесь — это еще куда ни шло, но я должна быть дома, когда мой муж возвращается с работы. Я ведь за словом в карман не полезу. И поделом ему — совсем не повредит самому пройтись по дому и поухаживать за собой, любимым. Может быть, тогда научится ценить все то, что для него делают. Поэтому я твердо стояла на своем. Так он меня и не уговорил.

Миссис Джонс глубоко вздохнула и сделала большой глоток темного, как чернила, сладкого чая.

— Хорошо, — пробормотала она.

Несмотря на то что горничная относилась к мисс Гилкрист с подозрением, считая ее «женщиной с прибабахом» и «суетливой старой девой», она не могла не одобрить ту щедрость, с которой новая служанка распоряжалось чаем и сахаром своих работодателей.

— Я еще раз ототру кухонный пол, — любезно сказала миссис Джонс, ставя чашку. — А потом уже отправлюсь домой. Картошку я, милочка, почистила — она вся лежит в раковине.

Хотя ее и задело обращение «милочка», мисс Гилкрист была благодарна этой женщине за то, что она добровольно освободила большое количество клубней от их внешнего покрытия.

Однако, прежде чем она смогла что-то сказать, раздался телефонный звонок, и ей пришлось поторопиться в холл, чтобы ответить на вызов. Сам аппарат, сделанный, казалось, лет пятьдесят назад, находился в насквозь продуваемом проходе под лестницей.

Пока мисс Гилкрист говорила, на верхней площадке лестницы появилась Мод Эбернети. Новая работница подняла глаза и сказала:

— Это миссис Лео — так, кажется?

— Скажите ей, что я сейчас подойду. — И хозяйка дома стала медленно спускаться по лестнице — было видно, что это причиняет ей сильную боль.

— Мне так жаль, что вам опять пришлось спускаться, миссис Эбернети, — пробормотала мисс Гилкрист. — Мистер Эбернети уже выпил свой утренний чай? Я загляну к нему и заберу поднос.

И она побежала вверх по лестнице, а хозяйка сказала в трубку:

— Хелен? Это Мод…

Инвалид встретил мисс Гилкрист мрачным взглядом.

— Это кто там звонит? — раздраженно спросил он, когда она забирала поднос.

— Миссис Лео Эбернети.

— Ах вот как! Ну, теперь это на час. Когда женщины берут в руки телефонную трубку, они напрочь теряют чувство времени. Никогда не думают о том, сколько это стоит.

Гилкрист весело сказала, что платить за разговор будет миссис Лео, так как позвонила именно она, но Тимоти только зарычал в ответ:

— Отодвиньте эту штору в сторону, хорошо? Нет, не эту, а другую! Я совсем не хочу, чтобы солнце слепило меня. Вот так-то лучше! Если я инвалид, то это не значит, что весь день должен сидеть в темноте. А теперь посмотрите на полке книжку в зеленом… Ну, а сейчас какого черта? Куда вы летите?

— Звонок в дверь, мистер Эбернети.

— Я ничего не слышал. У вас же там внизу есть женщина — или нет? Вот пусть она и открывает.

— Конечно, мистер Эбернети. Так какую книгу вы хотели, чтобы я нашла?

— Теперь уже не помню, — сказал инвалид, закрыв глаза. — Вы совсем меня запутали. Можете идти.

Мисс Гилкрист схватила поднос и поспешно ретировалась. Поставив поднос на столик в буфетной, она пробежала к входной двери мимо миссис Эбернети, которая все еще говорила по телефону.

Через минуту она вернулась, чтобы спросить приглушенным голосом:

— Прошу прощения, что прерываю, но это монахиня. Собирает пожертвования. Кажется, для фонда «Сердце Пресвятой Девы Марии». У нее есть списки. Большинство сдает по полкроны или по пять шиллингов.

— Секундочку, Хелен, — сказала Мод в телефонную трубку, а потом обратилась к мисс Гилкрист: — Мы не жертвуем Римско-католической церкви. У нас есть свои благотворительные организации.

Мисс Гилкрист поспешно удалилась.

Через несколько минут Мод закончила разговор, сказав:

— Я переговорю об этом с Тимоти.

Повесив трубку, она прошла в холл. Мисс Гилкрист совершенно неподвижно стояла около двери в гостиную. Она была странно нахмурена и чуть не подскочила, когда миссис Эбернети заговорила с ней:

— Ничего не произошло, мисс Гилкрист?

— Нет-нет, миссис Эбернети! Боюсь, что я просто размечталась… Как глупо с моей стороны, когда у меня еще столько дел!

Мисс Гилкрист возобновила свою имитацию бурной деятельности, а Мод Эбернети медленно взобралась по ступенькам и с трудом прошла в комнату мужа.

— Звонила Хелен, — рассказала она. — Вроде бы дом действительно продают — какой-то организации, занимающейся беженцами…