— Что тоже очевидно, моя дорогая леди, поскольку этот преступник, этот убийца думал, что вы знаете что-то, что могло бы навести на него полицию, — сказал Эркюль.
— Но что
— Если это
— Прошу вас, месье Понтарлье. — Гилкрист внезапно сильно расстроилась. — Даже и не думайте о таких вещах! Я не хочу в это верить.
— Вы не хотите верить — во что?
— Верить в то, что это не был… то есть в то, что это был… — Женщина окончательно запуталась и замолчала.
— И тем не менее, — проницательно заметил Пуаро, — вы
— О нет,
— А мне почему-то кажется, что да. Именно поэтому вы испуганы. Ведь вы все еще испуганы — или нет?
— Нет, страх исчез, когда я приехала сюда. Здесь много людей и такая приятная семейная атмосфера… Нет-нет, здесь со мной все в порядке!
— Мне кажется — и вы должны простить немощному старику, который массу времени проводит в бесцельных размышлениях об интересующих его делах, его любопытство — мне кажется, что в «Стэнсфилд-Грейндж» произошло нечто давшее, как говорится,
— Да-да, я знаю — они все сейчас об этом говорят.
— Поэтому я думаю, что ваши подсознательные страхи могли быть спровоцированы каким-то небольшим, реальным происшествием, чем-то вполне обычным, ничем не выдающимся, что и послужило толчком для их проявления.
Мисс Гилкрист с готовностью ухватилась за эту теорию.
— Думаю, вы совершенно правы, — сказала она.
— Так что же, по вашему мнению, это было за происшествие?
Женщина помолчала с минуту, а потом совершенно неожиданно заявила:
— Знаете, месье Понтарлье, мне кажется, что это была
Прежде чем Пуаро смог переварить услышанное, появились Сьюзан с мужем в сопровождении Хелен.
«Монахиня, — подумал детектив. — Где, черт возьми, я уже слышал о монахине?»
И он решил вернуться к монахиням во время вечерней беседы.
Семья вежливо отнеслась к месье Понтарлье, представителю УВКБ ООН. А он, что было совершенно правильно, не стал расшифровывать эту аббревиатуру. Все восприняли УВКБ ООН как должное, а некоторые даже притворились, что знают о нем! Как же люди не любят признаваться в своем невежестве! Исключение составляла только Розамунда, которая заинтересованно спросила сыщика: «А что это такое? Я об этом никогда не слышала». К счастью, в тот момент они были в комнате одни, и Пуаро так расписал женщине эту организацию, что любой на ее месте почувствовал бы жгучий стыд от того, что никогда раньше о ней не слышал. Розамунда же туманно произнесла: «Опять эти
Поэтому теперь все воспринимали месье Понтарлье не только как некоторое неудобство, но и как нечто несуществующее. Он превратился просто в часть иностранного декора. Всеобщее мнение сходилось на том, что Хелен не следовало приглашать его именно на этот уик-энд, но уж коли он появился, то поделать с этим ничего нельзя. К счастью, этот странный маленький иностранец плохо знал английский язык. Очень часто он просто не мог понять, что ему говорили, а когда все начинали говорить одновременно, то он совершенно терялся. Интересовали его лишь беженцы и послевоенные условия жизни, поэтому словарь его ограничивался только этими двумя темами. Обычная болтовня ставила его в тупик. Поэтому, более-менее забытый всеми, Пуаро сидел в своем кресле, потягивая кофе, и наблюдал за окружающими, как кошка наблюдает за стайкой птиц, сидящих перед ней, не будучи еще готовой к прыжку.
После суток блуждания по дому и изучения его начинки наследники Ричарда Эбернети были готовы высказать свои пожелания и, если это понадобится, бороться за них.
Сначала разговор вертелся вокруг споудовского сервиза[35], с которого они только что ели десерт.
— Думаю, что мне не так уж долго осталось жить, — сказал Тимоти слабым, меланхоличным голосом. — И у нас с Мод нет детей, поэтому я думаю, что нам не стоит отягощать себя бессмысленными приобретениями. Но из сентиментальных соображений я бы
— Вы слегка опоздали, дядюшка, — произнес Джордж с добродушной галантностью. — Еще утром я попросил Хелен записать сервиз за мной.
Тимоти побагровел:
— Записать?! Что значит «записать»? Что ты имеешь в виду? Еще ничего не решено. И потом, зачем
