После похорон полностью

Эркюль Пуаро медленно потягивал свой послеобеденный кофе и, глядя сквозь полузакрытые веки, оценивал присутствовавших.

Он сам хотел, чтобы они все собрались здесь, и вот вся семья находилась перед ним. И что же, подумал детектив, он будет теперь с ними со всеми делать? Неожиданно Пуаро почувствовал какое-то недовольство от того, что занялся этим делом. «Почему? — подумал он. — Из-за Хелен Эбернети?» В ней было какое-то пассивное сопротивление, которое на поверку оказалось очень сильным. Может быть, она, оставаясь с виду такой изящной и равнодушной, смогла заразить его этим своим нежеланием узнать правду? Хелен явно была против того, чтобы ворошились подробности смерти Ричарда Эбернети, — сыщик это видел. Хелен хотела, чтобы об этой смерти позабыли, чтобы та канула в забвение. Но не это удивляло Пуаро. Гораздо больше он был удивлен своей готовностью согласиться с миссис Лео.

Сейчас сыщик понимал, что мистер Энтвисл дал ему очень точное описание всех членов семьи. Его характеристики были исчерпывающими и всеобъемлющими. Имея в своем распоряжении информацию, полученную от старого адвоката, Пуаро решил составить свое собственное мнение. Он предполагал, что, встретив этих людей лично, он сможет точно понять не то, как и когда было совершено убийство, — эти вопросы его мало интересовали; самым важным для него было понимание того, что убийство было в принципе возможно, — а кто. У Эркюля Пуаро был колоссальный опыт расследования убийств, и как эксперт по картинам может легко определить автора произведения, так и маленький бельгиец был уверен, что сможет узнать тип преступника-любителя, который, если в этом возникнет необходимость, готов пойти на убийство.

Но все оказалось не так просто.

Потому что Эркюль видел, что все эти люди были возможными, хотя и не обязательно вероятными, убийцами. Джордж может убить, как убивает крыса, которую загнали в угол. Сьюзан может убить спокойно и эффективно, если это понадобится для выполнения ее дальнейших планов. Грегори — потому, что в нем сидит странное и ужасное чувство, которое сводит на нет страх перед наказанием и, более того, жаждет этого наказания. Майкл убьет из-за своих амбиций и элементарного тщеславия. Розамунда — из-за своего пугающе простого взгляда на будущее. Тимоти — потому, что всю жизнь ненавидел своего брата и жаждал той власти, которую могли бы дать ему его деньги. Мод — из-за того, что считает Тимоти своим ребенком и готова защищать его всеми возможными способами. Даже мисс Гилкрист могла бы пойти на убийство, если б оно дало ей возможность вновь заполучить в свои руки «Плакучую иву», эту ее единственную гордость в жизни. А Хелен? Детектив не мог представить себе Хелен, совершающую убийство. Она была слишком цивилизованна, слишком далека от насилия. И они с мужем искренне любили Ричарда Эбернети.

Пуаро мысленно вздохнул. Здесь до правды быстро не доберешься. Вместо этого ему придется пойти более длинной, но, правда, и более надежной дорогой. Придется общаться, очень много общаться. Ведь рано или поздно, солгав или сказав правду, люди себя выдадут.

Хелен представила Пуаро собравшимся и сделала все, чтобы преодолеть неизбежное отторжение семьей незнакомца, а тем более иностранца, который случайно оказался на всеобщей семейной встрече. Он же использовал свои глаза и уши. Он слушал и наблюдал — открыто и тайно! Он смог разобраться в симпатиях и антипатиях и услышать неосторожные слова, которые всегда произносятся, когда речь идет о дележке имущества. Он искусно устраивал беседы с глазу на глаз и прогулки по террасе, а потом наблюдал и делал выводы. Он беседовал с мисс Гилкрист о давно исчезнувшей славе ее чайной и о рецептах бриошей и шоколадных эклеров и посещал вместе с ней огород при кухне, чтобы обсудить правильное использование трав в приготовлении пищи. Он провел многие часы, выслушивая рассуждения Тимоти о его здоровье и о влиянии на него запаха красок.

Красок? Кто-то еще говорил о краске… Пуаро нахмурился. Мистер Энтвисл?

Он принял участие в обсуждении различных картин. В обсуждении Пьера Ланскене как художника. В обсуждении этюдов Коры Ласкене, которые приводили в полный восторг мисс Гилкрист и в полное уныние — Сьюзан.

— Просто рисованные открытки, — говорила миссис Бэнкс. — Она и срисовывала их с открыток.

Мисс Гилкрист была очень расстроена подобным замечанием и резко заявила, что дорогая миссис Ланскене всегда писала с натуры.

— Уверена, что она мухлевала, — сказала Сьюзан Пуаро, когда Гилкрист вышла из комнаты. — Я знаю это наверняка, хотя и не хочу расстраивать милую старушку.

— А откуда вы знаете? — спросил сыщик, внимательно изучая твердую линию подбородка миссис Бэнкс. Такая всегда уверена в себе, подумал он, а иногда, может быть, даже самоуверенна.