Уэйн широкими шагами вышел из каюты. Его могучие плечи едва пролезли в дверной проем. Думала, ему придется разворачиваться боком – голова задела за притолоку.
– Он потерял жену, – тихо объяснил Абран, усаживаясь обратно за стол.
– Не просто потерял, – прибавила Джесса. – Ее убили у него на глазах.
Я не стала спрашивать, кто это сделал. Но пришла к выводу: Абран не лгал, когда говорил, что с пиратами они не торгуют. А если и торгуют, бо́льшая часть команды об этом не подозревает.
Когда убирали со стола, Марджан вышла из каюты с тарелкой еды. Через несколько минут вернулась и что-то тихо сказала Абрану.
Тот закрыл глаза и кивнул.
– Джон… – произнес Томас, подавшись вперед и схватившись за спинку стула.
Вся команда застыла. Повисла тишина. Казалось, из каюты разом выкачали весь воздух.
Абран еще раз кивнул:
– Этим вечером Джон скончался. Похороним его в море сегодня.
Абран подошел ко мне, наклонился к моему уху и тихо произнес:
– К сожалению, дело к тому шло, и все равно для нас это удар.
Он обвел взглядом команду. Все двигались вяло, с трудом, будто гравитация вдруг придавила всех в каюте с удвоенной силой.
– Джон провел с нами почти год. Он был хорошим моряком.
– Соболезную. От чего…
– Сепсис. Началось со ступни. Локализованная инфекция. Наступил на что-то и поранил ногу. – Абран сокрушенно покачал головой. – Вечно ходил по палубе босиком.
Мы все вышли на палубу. Солнце висело низко над горизонтом, тучи затягивали небо. Флаг «Седны» – квадрат серой ткани с алым солнцем посередине – трепало ветром. Вокруг кричали чайки. Марджан обернула тело Джона парусиной. Его рот исказила гримаса. Должно быть, бедняга так долго страдал от боли, что лицо разучилось принимать другие выражения. Наверное, трясся в лихорадке, а дыхание вырывалось из груди тяжело, натужно.
Уэйн с раздражением теребил густые светлые усы.
– Целый парус на одного человека?
– У нас еще есть, – возразила Марджан.
– Джон наш брат, – прибавил Абран.
Уэйн скрестил руки на груди, кивнул и опустил глаза.
Я удивилась. Подобное выражение привязанности и впрямь отдавало расточительством. Такой парус можно обменять на две полные корзины рыбы.
Когда Джона обернули в саван, все члены команды стали подходить к нему по очереди, бормоча слова прощания. Абран попрощался с Джоном последним. Затем обратился к команде:
– Джон следовал за той же мечтой, что и мы: пристать в тихой гавани, найти место, где всем нам будет хорошо. Где мы создадим то, что даст надежность и нам, и следующим поколениям. Лучший способ почтить память Джона – двигаться вперед.
Томас и Уэйн подняли тело Джона над планширом и бросили в темное море. Вода с плеском сомкнулась над ним. Никогда не привыкну к тому, как быстро вода поглощает человека: раз, и нет. Каждый раз пугаюсь.
Потом кое-кто из команды задержался на палубе: одни переговаривались вполголоса, другие молча стояли в стороне. Марджан перебирала три бусины своего ожерелья, будто четки. Через некоторое время она отправилась приводить в порядок камбуз. Я вызвалась ей помочь.
Когда снова вышла под темное ночное небо, Перл с Дэниелом стояли на носу, болтали и смеялись. Перл отступила на несколько шагов и исполнила маленький пируэт. Звездный свет выхватил ее фигурку из темноты. Перл наморщила нос: она всегда так делает, если ее что-то сильно насмешило. Узнать бы, может ли Роу позволить себе так же беззаботно смеяться и танцевать.
Напротив подтягивал трос Абран. Заметив меня, он кивнул и улыбнулся. Скоро придется дать ему ответ. Я крепко зажмурилась. Лучше бы мы с Перл плыли себе дальше на «Птице», а не угодили в другой мир, к непонятным чужакам. С детства жду от других подвоха.
Помню, когда мне было семнадцать, я ходила по улице в нескольких кварталах от нашего дома, залезала в заброшенные дома и искала там продукты или теплую одежду. Просовывала руку между осколками стекла и открывала окна или проскальзывала внутрь через незапертую заднюю дверь. Многие дома на этой улице пустовали: жители уже успели перебраться повыше. В предыдущие годы Небраску заполняли мигранты, теперь же весь штат превратился в город-призрак.
Когда я проходила мимо крокусов в чьем-то саду, то наклонилась и сорвала несколько цветков. Но тут заметила за спиной мужчину. Он шел следом за мной. Одежда потрепанная, лицо красное: то ли пьян, то ли болен. Утром я проходила мимо него в парке. Наши взгляды встретились, а потом мы разошлись в разные стороны.
Неужели он за мной следил? От испуга уронила цветы и поспешила прочь. Завернула за угол, направляясь к дому. Незнакомец не отставал. Наоборот, прибавил шаг. Мысли беспорядочно метались в голове. Что делать? Побежать? Но тогда он за мной погонится и, скорее всего, поймает. Нет, лучше идти как шла. Нападет – буду обороняться.
Меня и моего преследователя разделяли всего несколько шагов. Тут я резко развернулась и выхватила нож.
Мужчина остановился и вскинул руки, будто сдаваясь.
– Простите, что испугал, – произнес он.
Полез в карман пальто, достал сливу и положил на асфальт между нами.
– Просто хотел сказать, что глаза у вас красивые.
