Отхлебнул большой глоток. Вот бы выхватить бутылку из его руки и швырнуть о стену! Все тело пульсировало от адреналина. Для Абрана наш разговор – не более чем абстрактные рассуждения. Может, он потерял слишком много, и теперь его ничем не проймешь? Что это – временный приступ меланхолии? Или у Абрана есть другая сторона, о которой я раньше не подозревала?
– Ты знала, что Долина – колония? – спросил он.
– Нет, конечно, – соврала я. – Но пиратской базы там нет. Это не Уортон. Просто колония, и все. Потерянные монахи уплыли. Оставили только несколько человек охраны. Но про что нам сейчас точно надо подумать, так это про антибиотики.
– Да, ты уже говорила. – Абран встал и принялся мерить шагами каюту.
– У тебя ведь сохранились координаты? – спросила я.
– Тайник на островке Руэнлок, – кивнул Абран. – Он находится чуть к югу от Сломанного Дерева: последнего порта, куда мы зайдем, прежде чем пересечь Атлантику.
– Значит, базы там нет?
– Базу никогда не устраивают там же, где тайник. Но пираты время от времени возвращаются, чтобы спрятать еще что-нибудь или забрать из тайника товары на продажу. – Абран помолчал. – Но туда вряд ли вернутся. Через год после того, как я сбежал, на нашем корабле «Черной лилии» разгорелся бунт. Половину команды перебили, назначили нового капитана. Друг из Яблоневого сада рассказывал. Уж не знаю, остался ли на борту кто-то, кто в курсе, где что спрятано. Стражу они возле каждого тайника не выставляют. Но с другой стороны, за это время его мог найти и разграбить кто-то другой.
– Давай вынесем этот вопрос на голосование, – предложила я.
Меня давно одолевает подозрение: Абран выносит вопросы на голосование, только если уверен, что команда его поддержит.
– Когда я в последний раз воровал у пиратов, убили моего брата. А почему? Потому что я растерялся. Все пошло не по плану. С этими делами всегда так. Ты не пробовала, не знаешь.
– А вдруг все заболеют? Надо хотя бы попытаться…
– Чем ближе к зиме, тем хуже погода, – вздохнул Абран. – Мы не можем позволить себе тратить время на лишние остановки. Эти северные зимние шторма…
Абрана передернуло. Плавание через Атлантику пугало его больше, чем я думала. Он опустился на койку рядом со мной и обнял меня за плечи.
– Неужели совсем не беспокоишься? Не боишься, что команда заразится чумой? Даже из-за колонии не тревожишься? – спросила я.
Ожидала, что Абран будет грозиться изменить курс. Эта его апатия стала для меня неприятным сюрпризом. Наблюдая за ним, я вдруг поняла: а ведь я боюсь не только за Перл, но и за всю команду. Им нужен человек, который не погрузится в алкогольный дурман, когда людям больше всего необходим крепкий лидер. Тут я решила: если Абран не скажет остальным про эпидемию и Потерянных монахов, это сделаю я. При одной этой мысли меня замутило. А вдруг они откажутся плыть в Долину?
Абран уставился на меня красными глазами.
– Милая, неприятности подкарауливают за каждым углом. Я уже устал к ним готовиться.
Его рука скользнула мне под рубашку. Пальцы нащупали грудь. Спьяну Абран лапал меня грубо. Его мысли витали где-то далеко, а мое тело он теребил рассеянно, как безделушку. Его прикосновения в первый раз стали мне противны. Абран схватил меня за подбородок и развернул мое лицо к себе. Я его оттолкнула.
Он потянулся к моей руке. Я вскочила с койки. Схватила бутылку виски и метнула в стену. Осколки осыпались на пол с мелодичным звоном: ни дать ни взять музыка ветра на террасе.
– Ты на корабле не один! – напомнила я.
Абран уставился на меня. Расширенные зрачки отблескивали в свете свечей.
– Ты тоже, милая.
После того вечера я избегала Абрана. Про эпидемию в Долине мы больше не говорили. Два дня спустя вся команда праздновала четвертый день рождения «Седны». Марджан готовила вовсю. В меню входили копченая треска, картошка, зелень, персики и фасоль. Все искали лишний повод зайти в кают-компанию, чтобы насладиться ароматами, доносившимися из камбуза. Мы давно сидели на строгой диете: одна соленая рыба и кислая капуста. Все успели соскучиться по разнообразию.
Марджан вышла из камбуза и отправилась в трюм за консервами. Мы с Перл остались чистить ведро картошки.
– Как выглядит Роу? – спросила Перл, едва Марджан покинула камбуз.
Обычно Перл задавала вопросы про сестру с утра, когда остальные расходились по делам, а мы вдвоем задерживались в общей спальне.
– Немного похожа на меня, – ответила я. – Темные волосы, глаза как море.
– А змей она любит? – спросила Перл.
Тут вошла Марджан и поглядела на нас со своей дежурной добродушной улыбкой.
– Забыла полотенца в стирку бросить. От них весь камбуз плесенью провонял.
Я не ответила на вопрос Перл. Та подтолкнула меня картофелиной.
– Ну так любит или нет?
– Зайка, подожди секундочку, – сказала я, притворившись, будто все мое внимание поглотил гнилой кусочек картофелины, который надо срочно срезать.
Марджан торопливыми шагами вышла из камбуза с охапкой отсыревших, покрытых плесенью полотенец.
– Перл, о Роу не должен знать никто, кроме нас, – сказала я. – Это наш секрет.
