Дверь «Мерседеса» открылась, и Артем, опершись на нее, всё не сводит с меня настороженных глаз. В отличие от моей застывшей внешности, он, конечно, изменился за эти годы. Из бунтаря-подростка, он стал респектабельным мужчиной, отчаянно красивым и...
Боже, опять этот запах... Ну почему именно это человек будит во мне такую жажду?! Кто наградил его такой аппетитной аурой?.. До сих пор никому из людей не удавалось это повторить. Последний раз я экспериментирую со сроками введения вакцины. Профессор предупреждал, что неделя – это край. Я уже две без инъекции, и вот показатели – за один день две потенциальные жертвы.
– Я чуть Вас не убил... – приятный тембр Артема, вернул меня в реальность. Сглотнув, я выпрямилась.
– Я тебя тоже... – неслышно для человеческого уха произнесла я, и развернувшись, направилась ко входу в Центр.
– С Вами все в порядке?! – услышала я за спиной.
Ответа он не дождался, не рискнув искушать судьбу, я удалилась молча.
****************************
– Кира, я же предупреждал: инъекция раз в неделю. Зачем ты себя мучаешь?.. – Профессор убрал контейнер обратно в сейф.
– Тренирую силу воли...
– Довольна?! – Профессор развернулся ко мне, и на его лице читалось беспокойство и… любовь?
Как он может испытывать ко мне что-то подобное, за что? Почему заботится обо мне все эти годы?
– Полковник Мирный звонил, сказал, что ты выпрыгнула в окно прямо на занятии... Я уж не знаю, куда тебя пристроить, скоро все мои друзья закончатся!
– Если бы я этого не сделала, Мирный беседовал не с тобой, а с нарядом милиции, пытаясь объяснить: как он принял на должность преподавателя – вампира...
Профессор молча, окинул меня взглядом и сердито поправил:
– Ситалита...
– Поверь мне, на тот момент, НЕ ситалита, – я зло усмехнулась.
– Девочка моя, прости, я понимаю как тебе тяжело. Что же нам с тобой делать... – он подошел вплотную и прижал меня к своей груди.
– Я не знаю, чем заняться... Не могу себя ничем заинтересовать, – я обреченно вздохнула, его забота, и любовь всегда будили во мне что-то человеческое.
Профессор нахмурился, отчего его лоб прорезали глубокие морщины, ставшие заметными с годами.
– Послушай... Мы тут с Артемом недавно отыскали одну легенду об «Истинном коде человечества». Он уверен, что можно попробовать обратить мутацию, – Профессор гладил меня по голове, а я, уткнувшись ему в плечо, пыталась выдавить хоть слезинку, в надежде, что станет легче. Но похоже, плакать мне больше не суждено, как бы моя душа не страдала.
– Что, эта сказка повествует о ситалите, снова ставшем человеком? – я старательно игнорировала факт причастности сына Профессора к этой идее.
Поправив очки, мужчина отстранился, и положив мне руки на печи, заглянул в глаза.
– Мы думаем, что мутация обратима. Главное, найти универсальный генетический код и ингредиенты для обратного процесса. Ведь если кровь ситалита вызывает мутацию, то в природе должен быть и антидот. На всякое действие существует противодействие. Пойдем, я познакомлю тебя с сыном, он уже должен был приехать.
Такая перспектива меня не обрадовала. Я не рискнула бы еще раз сегодня встречаться с Артемом. Понятно, почему я так реагирую на него без вакцины, но если и инъекция не поможет... Лучше не подвергать никого опасности.
– Может, вы сами как-нибудь разберетесь? – я поймала себя на странном ощущении: давно у меня «так» внутри ничего не сжималось, при упоминании о мужчинах.
– Нет, пошли. Хочу вас познакомить, – Профессор настойчиво тянул меня к двери, – Я уверен, вы понравитесь друг другу. Ведь у него–то только и разговоров – что о тебе.
– Мы уже знакомы... – не говорить же ему, что я уже два раза готова была лишить его сына.
– Да? – удивился Профессор, – Когда вы успели? Ты же только вернулась...
– Давно уже, лет девять назад, – я прикусила губу, и, развернувшись, уставилась в окно.
– О... Да это когда было! – он поднял глаза к потолку, – Сейчас увидишь, каким он у меня стал – настоящий мужчина!
Мы стремительно приближались к двери с табличкой «Лаборатория». Толкнув дверь, Профессор влетел внутрь. Послышались голоса, слова приветствия. Помедлив, нехотя, я все же вошла внутрь.
– Артем, а вот и Кира, – мужчина схватил меня за руки и подвел к сыну.
Тот, конечно, узнал меня, но виду не подал, что помнит мое хамское поведение несколькими часами ранее, на стоянке.
– Привет! Очень приятно, – он протянул руку для приветствия.
Рукав белого халата приподнялся, обнажив запястье с черным кожаным браслетом, испещренным древними руническими символами. Рассматривая его ладонь излишне внимательно, я сделала первый вдох за последние секунд сорок.
