Он довольно резко крутнулся на месте и бросил быстрый взгляд на ее телохранителя Владимира, как будто искал у того поддержки. Однако Владимир был бесстрастен. Тогда адвокат повернулся к ней и даже хохотнул:
- Вы, что, собираетесь управлять его бизнесом? С вами никто не станет иметь дела.
Теперь уж маска окончательно слетела, этот мужчина смотрел на нее так, словно у нее две головы выросло. Однако в его словах не было презрения, скорее, какой-то скрытый кураж.
- А я не собираюсь лезть в бизнес Арсения Демидова, - сказала она. – Мне нужно продержаться до того момента, когда он вернется.
«Если вернется», — мелькнуло в сознании. Но она мгновенно загасила эту мысль и повела головой, отбрасывая эмоции.
- Вы хоть представляете, как это будет сложно? – мужчина застыл, вглядываясь в нее уже с иным выражением.
- Это будет сложно, но не невозможно, - сказала Аня. – Я надеюсь, что у моего мужа еще остались верные люди. Уверена, каждый из них прекрасно знает свое дело. Мне просто нужна поддержка.
Теперь уже она смотрела в глаза адвокату и ждала, что он скажет. Это было важно, если получится сейчас, то…
- Хммм! – он усмехнулся и повел головой. – А знаете, девушка, я согласен вам помочь. И думаю, найдутся и другие.
- Это хорошо.
Тугой узел немного отпустил, но Аня не могла позволить себе расползтись.
- Но прежде, - она подалась вперед, сцепив в замок руки. – Я хотела бы лично убедиться, что господин Прохоров не сможет больше никому навредить.
Адвокат прищурился, снова перевел взгляд на Аниного бесстрастного телохранителя и кивнул.
***
За разговором они доехали.
Странно было входить снова в тот дом, где она провела четыре месяца пленницей, и осознавать его своим. Месяц неполный прошел, а ей казалось, что страшно давно, полжизни назад. Непривычно, но в какой-то момент сработало узнавание.
Особенно когда ее встречать вышла экономка Лидия Васильевна. Женщина улыбалась и быстро шла навстречу.
- Анна Александровна! Это вы!
Глаза расширились, ну да, теперь беременность было уже не скрыть. Но экономка была хорошо вышколенная, виду не подала, сразу же пригласила всех в дом и проговорила:
- Жаль, вы не сообщили заранее, я бы успела приготовить вам комнаты.
- Ничего страшного, Лидия Васильевна, - обронила Аня. – Просто пусть приготовят что-нибудь поесть, у нас гость. А сейчас мне нужно пройти в кабинет.
- Конечно, - женщина кивнула. – Одну минуту.
В кабинете наконец выяснилось, что за дела у Соболянского были к ней.
Он ведь занимался у Арсения вопросами недвижимости. Здесь были документы на собственность. Все на ее имя. Их было столько, что Аня устала подписывать.
Ну вот, теперь, как Арсений и обещал, у нее недвижимость по всему миру.
Чертов дурак, зачем он это сделал!
Злость кипела внутри, просилась наружу слезами.
«Только вернись, - твердила она про себя, - Я тебе такое устрою! Только вернись. Пожалуйста, только вернись…»
Хотелось заплакать от тревоги за него и бессилия. Но она не могла себе этого позволить. Не сейчас.
Сейчас надо было что-то съесть, а потом Аня собиралась съездить в клинику, где лежал Прохоров.
***
В клинику попасть оказалось даже проще, чем Аня думала. Да, там было полно охраны, но она тоже приехала не одна. Ее сопровождение выглядело убедительно, на пути у не встал никто. С начбезом Прохорова уже состоялся предметный разговор. Начбез был не дурак. Он и его люди отходят в сторону и не станут мешать.
В коридоре Аня столкнулась с Мариной Прохоровой. Та как раз выходила из палаты, где лежал ее отец. Марина на миг застыла от неожиданности, зло посмотрела на них и сразу заторопилась прочь.
Аня проводила ее взглядом, а потом вошла в палату вслед за Владимиром.
Еще раньше, пока добиралась сюда, Аня не могла отделаться от мысли: каково это — говорить лицом к лицу с тем, кто, возможно, убил ее мужа и отца ее ребенка.
При мысли, что она больше не увидит мужа, сжималось сердце.
Нет! Стеной поднимался протест внутри. Нет. Пусть будет жив. Только пусть будет жив. А она здесь… разберется.
Желание отомстить смертельному врагу – нормальная человеческая реакция, не так ли? Но месть — блюдо холодное. Не надо ничего делать сгоряча, ибо сгоряча легко ошибиться.
Поэтому сейчас она была предельно собрана, холодна и спокойна.