Когда дочка Прохорова ушла, к Ане приблизились двое. Мужчины лет сорока, плюс-минус, уверенные, что-то в повадке отдаленно напомнило ей Арсения. Та же стать – хищники. Один был рыжеват, широкий как шкаф, на лице выделялись светлые, словно выцветшие брови. Другой – рябой, лицо изрыто оспой, светлые волосы ежиком. Очень уж у него был холодный и пронзительный властный взгляд. От него исходило столько давящей силы, что хотелось пригнуться.
Судя по тому, как неуловимо подобрался рядом Владимир, а вокруг нее внезапно образовалась пустота, опасные типы. Рябой оглядел ее и проговорил:
- Госпожа Демидова?
Аня внутренне напряглась, однако же кивнула и ровно ответила:
- Да, это я.
- Я впечатлен, - мужчина хмыкнул, откинув голову набок.
У него был глуховатый голос не самого приятного тембра, и он не был красив уж точно. Но в целом, несмотря на изъеденное оспинами лицо, его даже можно было назвать интересным. И эта его манера держаться так, словно он король...
Не давала его никакого морального права разглядывать ее как вещь.
Аня чуть прищурилась и обвела взглядом зал, потом сказала, глядя в его пронзительные светлые глаза:
- Я вас не знаю, пожалуйста, представьтесь.
Он неожиданно сипло усмехнулся и подался вперед, сокращая расстояние между ними. Словно охотник, загоняющий добычу. В этом был тот самый специфический сексуальный подтекст. Попытка напугать, прогнуть ее как самку.
Черта с два. После того, что Ане пришлось пережить, ее этим уже не пронять. Она не двинулась с места.
- Не удивлен, - мужчина медленно выпрямился. – Что Арс в итоге выбрал вас.
Потом представился:
- Я Антон Серов, - и указал на второго. - А это мой брат Родион.
Аня сухо обронила:
- Очень приятно.
- Я бы хотел, чтобы вы работали на меня.
Хотелось послать его за такой наглый подкат, однако она твердо, без эмоций проговорила:
- Это невозможно.
Он некоторое время смотрел на нее, потом едва слышно сказал:
- Повезло Арсу.
А вслух добавил, повернувшись к рыжему:
- Дай.
Взял у него визитку и протянул Ане:
- Если потребуется какая-то помощь.
Поклонился ей и отошел. Рыжий шкаф тоже кивнул и отошел следом. Казалось, теперь за этими двумя тянется шлейф взглядов. Что уж говорить об Ане, которую просто ели глазами.
В какой момент понимаешь, что на сегодня все, лимит исчерпан? Аня повернулась к своему телохранителю. Он сам сказал:
- Уходим, Анна Александровна.
И двинулся к выходу, расчищая ей дорогу.
***
Всю дорогу, пока ехали домой, Аня отрешенно смотрела в окно.
Прием она выдержала. Но осадок такой, что до сих пор было тошно. Хотелось отмыться от всего и просто уснуть. Во сне время бежит быстрее.
- Анна Александровна.
Владимир.
- Да, - не сразу ответила она, по-прежнему гладя в окно.
- Вы же не поверили тому, что она сказала? – голос телохранителя звучал напряженно.
Она наконец вскинула него взгляд.
- Все в порядке, Владимир, - сказала устало. - Давай домой. И… спасибо за поддержку.
Мужчина промолчал и отвернулся. Потом вытащил гаджет, что-то набрал в нем. Дальше до самого дома не было произнесено ни слова. Машины сопровождения, люди ее охрана. Надо было держать лицо, Аня не хотела перед ними расползаться.
Владимир довел ее до двери комнаты, сказал:
- Отдыхайте, Анна Александровна.
Развернулся и ушел.
Наконец она осталась одна.
На столе уже стоял поднос с ужином, Аня знала, что сегодня ее никто больше не побеспокоит. Надо переодеться, принять душ, потом поесть что-нибудь, а после лечь спать. Но вместо этого она подошла к окну. И так и стояла там, глядя невидящим взглядом в темноту.
Вдруг за спиной едва слышно скрипнула дверь.
Аня обернулась на звук, ожидая чего угодно. И так и застыла, глядя в темный дверной проем.
***
Каково это, следить за собственной женой издали?
Не давать права себе прикоснуться. А потребность выжигает изнутри, требует лечь рядом, зарыться лицом в ее волосы и наконец вздохнуть по-человечески, почувствовать себя целым. Жесткая удавка. Но Арсению нужен был еще один день хотя бы, чтобы дочистить всех крыс.
Поэтому он держался в тени. Все знали про резню на острове, что Прохоров едва живой, а он пропал без вести. Все ждали, кто из них в итоге останется «стоять». Потому что, если ты упал, ты труп.
Для этого Арсению нужны были свободные руки. Он сам способствовал тому, чтобы распространился слух, что он умер. Это верный индикатор – посмотреть, как поведут себя крысы. И да, крысы вылезли, почувствовать себя в безопасности.
Он вычистил всех. Всех, кто так или иначе сливал его Прохорову. С остальными, теми, кто гадил со стороны, «поработал» тоже. Быстро и жестко убрал всех, кто этого заслуживал. Арсений делал это, оставаясь в тени.