Горин на несколько минут скрылся на втором этаже, чтобы переодеться после леса. В душе зашумела вода. Я тоже открыла кран и набрала воду в банку. У мужчины не было вазы, ради бога!
Букет декоративных ромашек, пышный, ничем не пахнущий, но такой по-летнему уютный и солнечный. Коротенькие белые лепестки-лучики и желтые как солнышки сердцевинки - никогда не думала, что мне нравятся ромашки, но… нравятся же.
За этими мыслями и бесконтрольным порханием пальцем над бутонами я не расслышала, как Захар оказался за моей спиной. Он положил руки на плечи, спустил чуть ниже, а потом уперся подбородком мне в макушку.
- Давай поужинаем?
Я коротко кивнула, хотя уже ела. Порцию приготовила только для Горина, но он быстро сообразил почему.
Мы разговаривали. Это было до странного правильно и легко. Он про то, как помог одному из местных дотащить сломанный мотоблок в мастерскую, потому что тот не смог починить технику самостоятельно, а потом про выслеживание кабанов в лесу.
Я про школу и учеников, про уроки и груши. В какой-то момент когда ужин был закончен, посуда вымыта, а разговор сошел на нет, я обнаружила себя сидящей в объятьях Горина напротив телевизора с включенным фильмом.
- Почему мы смотрим “Пятый элемент”? - спросил он, потеревшись носом о мое ухо. Очень близко.
Руки обвили меня в крепкое кольцо и это не то положение из которого я могла бы легко выбраться.
- Потому что он веселый и интересный? - спросила я.
- Не знаю. Самое интересное сейчас у меня в руках.
Он чуть смещается, поворачивается и поворачивает меня к себе. Голову, плечи, корпус. Смотрит в глаза. Целует. Медленно, эгоистично медленно, но жадно. У меня даже сидя кружится голова и все мысли разом её покидают. Поднимаю руки и кончиками пальцев прикасаюсь к его щекам. Не знаю как сделать правильно. Думаю, думаю, думаю. Думаю неподходяще много для этого момента, пока не понимаю, что его рука опустилась ниже и он приподнял край моей маечки.
Это приятно. Меня ведет просто от того, что прикосновения могут быть такими. Сильными и нежными. Я выгибаюсь, поощряю его продолжить, мне это нравится. Но как только ладонь опускается ниже, к краю моих шорт все меняется.
Я замираю, словно восковая фигурка, изваяние не способное ни дышать ни шевелится. Это плохо. Так быть не должно. Он мне нравится, возможно больше чем просто нравится, но…
- Захар, - шепчу ему в губы, слышу как эти звуки растворяются в поцелуе и исчезают на его губах. - Захар, пожалуйста, - повторяю. Также тихо, почти обреченно понимая, что он сейчас вряд ли услышит.
Но Горин замирает, приоткрывает глаза, а в них черная ночь с угольками тлеющей страсти. Он смотрит внимательно и нежно. Так, что внутри все переворачивается. Может быть именно в таком состоянии из мужчин можно вить веревки, просить кого-то убить или объявить войну. Но мне не нужно так много.
- Я боюсь, - говорю честно. - Я не готова, прости.
Он молчит и продолжает смотреть. Не злиться и не пытается продолжить. Медленно гладить ладонью мне по голове.
- Ты не должна за это извинятся, Лиля.
- Мне страшно.
- Мне тоже.
Это признание далось ему нелегко и сбивало с толку. Не знаю почему, но мне казалось, что Горин не из тех мужчин кто легко ведет подобные разговоры с женщинами и готов открыться перед ними.
- И что же нам делать?
Захар снова развернул меня к себе лицом и убрал прядь, упавшую на щеку.
- Может быть сходим на настоящее свидание?
Слава небесам, Горин додумался не покупать мне цветов. Или не рвать их на ближайшей клумбе, потому что флористических магазинов здесь отродясь не было. Зато было кафе с роллами, пиццей, шашлыком и беляшами, куда и пригласил меня Захар.
- Может лучше я приготовлю что-то дома?
- Мы же планировали свидание, - Захар вглядывается мне в лицо, пытаясь поймать перемену настроения. Я смущенно опускаю лицо в пол, когда на меня так смотрят - пронзительно и жадно. Собственнически очерчивают взглядом линию губ, опускаются ниже к ложбинке на груди, так, что я ощущаю на коже жар.
Все что происходит у нас с Захаром похоже на совместный просмотр эротики с самым крутым мальчиком из класса. Горло сводит от восторга и ужаса, щеки постоянно наливаются красным от стыда, низ живота болезненно тянет от возбуждения и хочется плакать от понимания, что на этом все - после фильма только у актеров “долго и счастливо”. А зрители расходятся по домам.
- Слушай, давай просто к реке пойдем, устроим пикник.
- Пикник? Для тебя? Лиля, это все равно, что королеву вести на конюшню.
- Захар, очнись, я не королева, а здесь не конюшня, а очень милая лужайка. Ну же, давай. У меня никогда в жизни не было пикников.
И хоть это правда, я ощущаю себя лгуньей. Потому что основная причина в другом - я не хочу, чтобы кто-либо видел меня и Захара вместе. По городу и так ходят слухи о том, что мы живем в одном доме. Но мой статус учителя (для маленьких городов учителя, почтальоны и владельцы магазинов что-то вроде знаменитостей) не дает всем распустить язык. А я просто не буду подкидывать почву для дальнейших сплетен.
