А случилось именно то, что и планировал Оби. За кулисами, навалившись на стенку, он вслушивался в шёпот волнующегося зала. Убедившись в том, что гильотина так всех впечатляет, Оби почувствовал удовлетворение и улыбнулся. Через мгновение должно было начаться представление. Песни, короткие сцены, обычный парад пакостных пародий - всё, что сопровождало каждый такой Вечер Пародии. Всё будет, как обычно, но позади всего происходящего на сцене дамокловым мечом будет мрачно сверкать лезвие гильотины, которое несмотря на весёлую обстановку будет напоминать о том, что ещё произойдёт и нечто мрачное. Арчи сидел в зале среди публики и в окружении членов «Виджилса» смотрел на сцену. Он знал, что когда завершится последняя пародия, то это именно он предстанет перед гильотиной.
Оби немного вздрогнул, когда его локтя коснулась чья-то рука:
- Ты в порядке? - спросил Рей Банистер.
- Конечно, - захихикал Оби, сжимая губы. - Тебя что-то заставило подумать, что я не в порядке?
- Не знаю, - несчастно ответил Рей. И на самом деле он не знал. Все, что ему казалось, было тем, что Оби выглядел гиперактивным, слишком возбуждённым, и в его глазах горели огоньки какой-то дикой лихорадки.
- Смотри, представление вот-вот начинается, но нам пока нечего делать. Возможно, стоит ещё раз отрепетировать нашу сцену где-нибудь в коридоре.
- Без гильотины? - спросил Рей.
- Я имею ввиду, что мы займём наши позиции, как на сцене, и скороговорка… разве ты не говорил, что скороговорка тоже важна?
- Мы уже репетировали миллион раз, - сказал Рей. - Да и скороговорка не так уж важна. Господь, Оби, ты становишься невыносимым.
- Я только хочу, чтобы всё было получилось.
Рей вздохнул:
- Смотри, мне хочется посмотреть всё представление из зала. Под конец пародий я к тебе вернусь, ладно?
- Ладно, ладно, - нетерпеливо выгрузил Оби. Ему всё равно хотелось побыть одному, и в этот момент компания ему была не нужна.
Рей повернулся и исчез в маленькой прихожей, ведущей в зал собраний. В последний момент он обернулся и сомнительно посмотрел на Оби.
- Ты уверен, что знаешь, что будешь делать, Оби? - сказал он, на мгновение, позволив себе немного посозерцать, в течение долгого времени он избегал такой возможности. Ему было интересно, на самом ли деле это было вопросом «жизни и смерти».
- Поехали, - сказал Оби. - Представление начинается…
Рей пожал плечами. Он знал, что Оби собрался напугать Арчи Костелло на всю оставшуюся жизнь. Он также подозревал, что Оби пойдёт гораздо дальше, подключив кого-то ещё в сверхъестественном заговоре против Арчи. Но Рея это уже не интересовало. Он кинул последний взгляд на Оби, который всё ещё ёрзал по стенке, и с первыми аккордами музыки, наполнившей воздух, он поспешил вниз по ступенькам.
Старая добрая песня группы «Биттлз» про жёлтую подводную лодку.
* * *
«Он смотрит на меня так, будто я сошёл с ума, но я ведь не сумасшедший? Сумасшедший в восемнадцать лет не будет учиться в средней школе. И в любом случае, я не совершу ничего опасного, а лишь немного напугаю Арчи Костелло, унижу его перед всей «Тринити». Поставлю его на колени. Ладно, пусть никто не решился его искупать, пнуть, толкнуть его на землю, но все увидят его на коленях, и его шея будет лежать на плахе. И всё.
О, это ещё не всё, Оби, не так ли? Ты знаешь, что собираешься сделать. И где ещё тут будет сумасшествие, безумие. Безумный мальчик Оби. Ты не в своём уме. Ты не сможешь так просто сделать то, что собираешься. Не в средней школе города Монумента, Штат Массачусетс. Не в последней четверти двадцатого века».
Оби повторно проиграл запись своего голоса у себя сознании, нервно расхаживая по коридору в такт последних аккордов «Желтой Субмарины». Уже зашуршали рассеянные аплодисменты, и началась первая пародия, сопровождаемая возгласами и криками актеров на сцене. И, как обычно, как только он переставал думать об Арчи и о гильотине, то в его мыслях тут же возникала Лаура Гандерсон, её призрак всё ещё прятался в его сердце. Он так старался ради неё, и, конечно же, он не мог так просто дать ей уйти, из его жизни без этого жеста.
Боже, Лаура.
«Ещё раз», - подумал он. - «Ещё один раз».
Он пошарил в кармане в поисках мелочи, нащупал пятидесятицентовую монету, достал её и подбросил в воздух - выпала решка, и затем он вышел в коридор. Он остановился в вестибюле у телефона-автомата, какое-то мгновение смотрел на него, а затем сказал в слух: «Ладно, Лаура, я решился…»
Он вставил монету в желоб, набрал номер и начал считать гудки.
- Алло, - это её отец, грубый жёсткий голос, голос боксёра, выступающего в тяжёлом весе, несмотря на то, что он лишь продавец автомобилей.
- Дома ли Лаура? - а это был собственный голос Оби, тонкий и звонкий, контрастирующий с голосом на том конце линии.
- Это снова ты? - ещё грубее, чем раньше.
Он проигнорировал этот вопрос, как всегда игнорируя вопросы её отца.
- Извините, я могу поговорить с Лаурой?
- Эй, парень, ей не о чем с тобой говорить.
- Но она дома? - терпеливо спросил он. Это уже была последняя попытка.
