После смерча полностью

— А ты в каком отряде был? — сразу же спросил милиционер, увидев орден Красного Знамени.

— "Смерть фашизму!"

— Не может быть, я ведь тоже из того отряда.

— И я.

— А в какой роте?

— Я ротным почти не подчинялся. Был команди­ром диверсионной группы.

— Подожди, подожди... Уж не Роман ли, под­рывник?

— Он самый.

— Вот что значит конспирация! Мы ж там бесфа­мильными были. Я сразу подумал: знакомый парень, а вот где видел, никак вспомнить не мог. Видишь, бра­ток, как получается? Еще б немного, и отца нашего лучшего подрывника мог бы посадить.

— Ну, не так это и просто посадить,— сказал Роман.

— Законы, браток, не поменялись, какими были до войны, такими и остались.

— Законы ведь такую войну не предусматривали. Что теперь для государства более выгодно, чтобы колхозник полгода на печи сидел или работал, хотя бы вот таким сапожником? — Роман кивнул на отца.— До войны можно было купить, а сейчас где купишь?

— Так-то оно так, но ведь отсюда и спекуляция на­чинается,— сказал милиционер.

— Какая там спекуляция? Вот парень только что, до вашего прихода, трех бездомных собак привел. Ему сапоги позарез нужны. А ведь он делает то, что специ­ально выделенные для этого люди должны выполнять: отлавливать бродячих собак. А так, думаю, всем польза.

— Так-то оно так,— повторил милиционер.— Но и закон есть закон, и не нами он писан.

— Да вы поговорите с нашими людьми,— вступил в разговор отец Романа,— с теми, кому я обувь ремон­тировал, и с теми, кому ничего не делал, и вы убедитесь — меня никто не упрекнет в спекуляции.

— Ладно, отец, скажи спасибо, что с сыном твоим вместе воевали, а производство свое ты все-таки сво­рачивай, потому что могут быть большие неприятности.

Когда милиционер ушел, Роман, усмехаясь, сказал отцу:

— Надо будет тебе, батя, своей собакой обзавес­тись.

— Это еще зачем? — не понял отец.

— Если не разрешают скупать собак, будешь своих разводить. Как наплодятся в достаточном количестве, и я, пожалуй, жениться буду. Понадобятся ведь сапоги, ботинки, туфли и мне, и жене, и детишкам. А ты как думаешь?

Отец ответил на шутку сына:

— Пока ты жениться надумаешь, вся эта моя ку­старщина не нужна будет ни тебе, ни другим.

XII

На последнем курсе техникума все учащиеся счи­тали себя уже зрелыми и самостоятельными людьми. Многие просили Романа познакомить их со студентка­ми пединститута. То ли потому, что он часто там быва­ет на вечерах и, наверное, почти всех девчат знает, то ли потому, что видели его Надю, и она всем понравилась. Но, очевидно, основным аргументом было то, что Роман познакомил Лилю со своим товарищем с тре­тьего курса Виктором Евдачком, и они поженились.

Виктор — парень местный, городской. Блондин, гла­ва синие, прямой небольшой нос, белое, всегда свеже­выбритое лицо. Выше среднего роста, стройный, хороший гимнаст. Веселый, общительный, он хорошо пел, играл на гитаре. По предложению Романа его выбрали старостой группы, но вскоре переизбрали. По натуре мягкий и отзывчивый, он не решался даже сказать дежурному, чтобы тот вытер классную доску. Пришелся Виктор по душе Роману после одного случая.