Снова заиграла музыка, и кто-то объявил: «Дамский вальс». Перед Романом остановилась незнакомая девушка, игривым кивком головы приглашая его на танец. Растерявшийся Роман только и успел обернуться к Наде, давая ей понять всем своим видом, что, мол, извиняется, вынужден подчиниться. Высокая, гибкая, с пышными каштановыми волосами, ниспадавшими ей на плечи, девушка легко закружилась с Романом. А он все украдкой поглядывал на Надю: кого же пригласит она? Надя, потупив глаза, оставалась на месте. Девушка сказала Роману:
— А вы хорошо танцуете. Правду, наверное, говорят, что на флоте матросы проходят эту науку, танцуя друг с другом.
— Как раз и не угадали, в лесу я учился танцевать в обнимку с пнем.
Такого ответа девушка не ждала. Она привыкла к тому, что парни, знакомясь с ней, обычно терялись. Об этом она всегда с удовольствием рассказывала подружкам по интернату после каждого вечера. А этот парень оказался орешком потверже.
— Я думала, что в лесу пень только с пнем танцует.
— Вы правы, во время войны приходится больше танцевать с себе подобными. Хотя вам, как мне кажется, танцевать с девушками не приходится.
— Почему вы так решили?
— Да вы только что это сами доказали.
— Не преувеличивайте. Меня иногда тоже приглашают.
— Я и говорю об этом. У такой девушки поклонников хватает.
— Где они, те поклонники, у нас в институте парней нет. Вот вы ведь тоже не остались.
— Не приняли.
— Жаль. А скажите, вам нравится наша девушка?
— Какая?
— Надя Валентик.
— О, а я даже и фамилии ее не знаю. И потом, разве об этом говорят всем и каждому?
— А вы скажите только мне.
— Что же тут сказать, если вас любят без взаимности? — вопросом на вопрос ответил Роман.
— Надя красивая девушка.
— Кажется, и вас бог не обидел красотой, — усмехнулся Роман, глядя девушке в глаза.
Она зарделась. Это подружки подбили ее, чтобы она вскружила голову Роману и рассказала им потом о своем успехе. Об этом же догадывалась и Надя. Она незаметно для других наблюдала за ними. Ей было неприятно, что Роман без умолку говорит о чем-то, смеется. Но потом заметила, что их красавица Лиля к концу танца как-то вся сникла и, смущаясь, то ли от взглядов Романа, то ли от его слов, время от времени опускает глаза. Обычно с парнями она вела себя гораздо свободней, а то и вовсе с ними не разговаривала. А Роман все говорил и говорил.
«О чем это он столько говорит?» — тревожилась она. Не укрылось от ее внимания и то, что подружки Лили все время наблюдают за ней.
Наконец танец кончился, и Роман сразу же подошел к Наде.
— Это и есть та девушка, которую вы называете звездой института?
— Да, она у нас самая красивая.
— Я бы этого не сказал. — Роман посмотрел на Лилю, стоявшую среди подружек к нему спиной, как бы давая ему возможность полюбоваться ее фигурой.
Подружки, видно, перехватили его взгляд, что-то сказали Лиле, и она повернулась к нему лицом.
— Когда к нам приходили военные, они всегда старались поухаживать за ней.
— Она умеет выделиться, показать себя. Но лично мне нравятся девушки более скромные.
— Я бы так, как она, не смогла. Как бы мне парень ни понравился, я бы никогда к нему первой не подошла.
— А вам этого делать и не надо. Мне кажется, что ко мне она больше не подойдет. Она, видно, не одному вскружила голову.
— Что вы ей такого сказали?
— Ничего особенного, во всяком случае, в любви ей не признавался.
— Я подумала, если признаетесь, об этом завтра все будут знать и посмеиваться над вами. Лиля из Брянска, отец ее в больших чинах ходит. Она в институте лучше всех одевается.
Роман подумал о своих родных, о том, в каком они сейчас положении, о себе — ведь, кроме этой флотской формы да солдатского обмундирования, выданного еще в госпитале, у него ничего нет. Правда, в штабе партизанского движения он получил пальто, но и в нем мыши отгрызли полу. Пальто укоротили, но подшитая из остатков материала пола при ходьбе била по ногам, зло топорщилась, словно подчеркивая, что никакого отношения к этому пальто не имеет. Вот и все его богатство. Как живет Надя, Роман не знал. Догадывался, что неважно, потому что говорила о Лиле с какой-то девичьей завистью. Да и как ее не понять! Ведь та на каждый вечер является в новом платье, а Надя в одном и том же. Зато это голубое, прелестное в своей скромной простоте платье так ей к лицу.
Танцы окончились. Надя с Романом шли по темной, усеянной руинами улице, им казалось, что счастливее их нет никого на свете. Где-то в тишине неожиданно пропел горластый петух. Роман вспомнил о своей деревне, где уже давно не поют петухи, где продолжают рваться фашистские снаряды, где гибнут люди, обрываются сердца с их несбывшимися надеждами, с их жаждой к любви и жизни.
И Роману, и Наде не хочется расставаться, хотя они уже и договорились о предстоящем свидании. Но пора идти по домам. Роман хотел было поцеловать Надю, но она слегка отстранилась, и он, только коснувшись губами ее щеки, тихо прошептал: «До свидания».
