Сима Наумовна уважала Романа, а Федора недолюбливала. Видимо, она и решила создать Роману этот уют. Она не раз говорила, что Роман чем-то напоминает ей сына. Бывало, заметит, что Роман голоден, и пригласит к себе, чайком угостит. Однажды Сима Наумовна даже в гости его пригласила, когда к ней из Москвы племянница Роза приезжала. Роза окончила юридический институт и теперь работает здесь в городе помощником прокурора, а живет где-то у другой своей тетки. Роза всего лишь на три года старше Романа, а уже высшее образование имеет. И Роман втайне завидовал ей, подсчитывал, сколько понадобится времени, чтобы и ему институт окончить. Проклятая война прервала учебу. Взрослый человек, а все еще в техникуме. Вот говорят, что война своеобразный университет. И все же, вступая в разговоры с людьми, имеющими институт за плечами, Роман чувствует себя не совсем уверенным, хотя особых открытий они для него не делали. Находясь в тылу врага, он выкраивал время для самообразования. У жителей деревень сохранились учебники по астрономии и биологии, истории и литературе. Но все это ему казалось далеким от настоящей науки, которую постигают молодые люди в Москве, Минске и других больших городах. Роза признавалась, что ей интересны рассуждения Романа. Встречались они здесь часто, но поговорить всерьез им довелось дважды.
Вдруг кто-то постучал в двери. Роман отодвинулся от зеркала и сказал:
— Войдите.
На пороге стояла Роза. Роман встал, поздоровался и спросил:
— Это вы у меня такой порядок навели?
— Как видите. Люблю порядок, чистоту.
— Хотите сказать, что я неаккуратный. Это только сегодня. Так случилось, что весь день пришлось проходить в рабочей одежде.
— Мне это не совсем понятно. Давайте лучше чаю попьем.
— Спасибо, я не голоден.
— Знаю, какие у вас припасы. Я без вашего разрешения и тумбочку проверила.
— Значит, убедились, что хлеб есть.
— А я сегодня по литеру хороший паек получила.
— А что такое литер?
— Это такая карточка, ответственным работникам выдают.
— Я сегодня тоже был в роли ответственного работника, вот только литера мне не дали.
— Нет, в самом деле, пойдемте, я приглашаю вас.
— Почему вы приглашаете, а не ваша тетя?
— Я перебираюсь сюда жить. — Она внимательно посмотрела на Романа и, только когда их взгляды встретились, отвела глаза в сторону.
Роман в первую минуту растерялся и не знал, что сказать. Как же это они будут жить вдвоем в одной комнате? Правда, в партизанах ему доводилось спать в одной землянке с женщинами. Но ведь тогда они находились в особых условиях, «А что, если Надя узнает об этом?» — Роман помрачнел.
— Вижу, вам не по душе, что я перехожу к Симе Наумовне? Не беспокойтесь, здесь всегда будет чисто и уютно. Не стыдно будет и девушку пригласить.
— Моя девушка сюда не пойдет.
— Молодой человек, — улыбнулась Роза, — неужели вы всерьез подумали, что я буду жить в одной с вами комнате? Это кровать моего двоюродного брата. Тетя попросила поставить ее к вам, если вы, конечно, не возражаете.
— Нет, нет, что вы, — с облегчением вздохнул Роман. — Я тоже подумал, что это кровать их сына.
— Давайте лучше поужинаем, а потом музыку послушаем. У меня патефон есть и много пластинок.
— О, музыку я люблю.
— Но ведь музыку, как говорится, на голодный желудок не слушают.
— Это правда. Извините, я переоденусь и приду.
Роза вышла.
«Что делать? — переодеваясь, думал Роман. — Надюша, милая, ты себе даже не представляешь, в каком я сегодня оказался положении, что вряд ли смогу об этом рассказать. А может, и расскажу. Так будет лучше, чем сама узнаешь».
Когда Роман вошел, на столе уже были расставлены тарелочки с тонко нарезанными ломтиками бекона, джем из апельсиновых долек, бутылка водки, пачка сигарет.
— Вот и отпразднуем новоселье моей племянничы, — с улыбкой сказала Сима Наумовна.
— Да, да, — подтвердил ее муж, — садись, Роман, чувствуй себя как дома.
Роман сел. Хозяйка налила всем по рюмке. Наум Моисеевич после первой же рюмки разговорился, сказал, что любит и уважает партизан, ненавидит фашистов и предателей, вспомнил погибшего сына, говорил о нем с душевной болью.
— Нам намного стало веселей, когда ты, Роман, поселился в нашем доме. Да и смелей мы себя почувствовали. А то что — двое стариков. Каждый обидеть может. Ну, какой я защитник? Вот теперь мы еще смелее станем, потому что с нами прокурор. А прокурора, как известно, все боятся.
Роза рассмеялась.
Роману было хорошо с этими милыми людьми. Сегодняшний день с его неприятностями выветрился из памяти. А Роза все подливала в рюмки ему и себе.
— Я совсем опьянею у вас на новоселье.
— Говори: у тебя.
— Не могу, вы вон кто, а я всего лишь учащийся.
— Ничего себе учащийся. С орденами.
— Не будем спорить, давайте лучше послушаем музыку, которую вы обещали.
— Правда, я обещала? Конечно же, сейчас, сейчас.
Роза подошла к столику, стоявшему в углу, спросила:
— Ты танцуешь, Рома?
— В танцах я уже не ученик.
— Прекрасно. Танцуем танго.
