В лучах восходящего солнца ровное полотно шоссе сменяет извилистый крутой серпантин. Небо светлеет, в утреннем тумане виднеются очертания гор. От видов захватывает дух, и от сонливости не остается и следа. Вдыхаю свежий осенний воздух, напитанный влажностью увядающих трав и чистой росы. Машина поднимается все выше и выше, петляя по дороге. Зажимаю уши ладонями, ощущая легкий дискомфорт от непривычной высоты. Через несколько минут заканчивается асфальт, но водитель спокоен, значит, и у меня нет необходимости паниковать. Рассматриваю высокие деревья, обескураживающие своей массивностью, и стараюсь не опускать взгляд, чтобы не видеть ужасную пропасть, по краю которой мы движемся.
Наконец, добравшись до места назначения, Мнац оставляет меня возле машины, а сам уходит общаться с хозяином туристической базы. Осматриваю территорию, даже не пытаясь прикрыть рот. Сооружения из камня и дерева посреди леса отправляют на несколько сотен лет назад. Здесь и не пахнет цивилизацией, если не брать в расчет автомобили, что примостились рядом с воротами.
– Ну что? Готова увидеть настоящую красоту? – слышу за спиной веселый, но уже немного уставший голос.
– Разве я уже на нее не смотрю?
– Еще нет.
Мнац берет меня за руку и ведет в глубь леса по протоптанной дорожке. Среди деревьев, за которыми угадывается отвесная скала, на деревянном выступе стоит домик в форме треугольника. Мамочки! Он же прямо над обрывом, как будто в воздухе парит! Кто додумался его здесь построить?! Конструкция, конечно, выглядит довольно крепкой и надежной, но…
– Да не бойся ты, – Мнац крепче сжимает мою ладонь и тянет за собой.
Поднимаемся по короткой лестнице. Колени дрожат, но я усердно переставляю ноги. В крови бурлит адреналин, а предвкушение дурманит мысли.
– Закрой глаза, – говорит Мнац, останавливаясь перед дверью.
– Ты ведь не собираешься привязать меня к тросу и вытолкнуть в окно?
– Не сегодня. Но если захочешь прыгнуть, здесь могут это устроить.
– Я пошутила!
– А я просто сказал. Глаза закрыла?
– Да, – отвечаю шепотом, потому что, выключая зрение, я включаю страх.
– Так… – приговаривает Мнац и обнимает меня со спины, складывая руки на животе.
Шагаем в ногу. Пять, шесть… семь. Останавливаемся.
– Божечки… Надеюсь, это не твое тайное БДСМ-логово.
– Надейся, – усмехается Мнац и наклоняется к моему уху: – Можешь смотреть.
Сквозь панорамные окна открывается такой вид, что сердце останавливается на пару мгновений. Забываю, как дышать, тело слабеет под натиском чувств. Хорошо, что Мнац меня держит, прижимая к груди. Солнце выглядывает из-за нежно-голубых гор с белыми шапками. Небо затянуто легкой дымкой воздушных облаков, пронизанных солнечными лучами. Осень не пожалела красок для листвы. Если бы я была художником, то жила бы здесь и неустанно рисовала каждый день эту картину. Каждый день…
– В детстве эти горы казались мне намного больше, – тихонько произносит Мнац.
– Просто ты сам был меньше, – зачарованно отвечаю я. – Боже мой! Как же это… у меня слов нет…
– Потрясающе, правда?
– Да.
– И люди не имеют к этому никакого отношения. Все, чего не касалась рука человека, – уже идеально.
Проводим в блаженном молчании еще несколько минут, наблюдая, как плывут облака, а ветер качает верхушки деревьев. Оживаю первой, когда мысли вновь возвращаются в ровный строй.
– Получается, ты уже бывал здесь раньше?
– Родители привозили нас сюда каждое лето. Хотели, чтобы дети были ближе к природе, но тогда мы еще не понимали, зачем нужно спокойствие, если есть Xbox.
– Вас?
– Меня с сестрой.
Что-то такое колышется в памяти, но не показывается наружу.
– Старшая или младшая? – интересуюсь я.
– Старшая. Но мы погодки, так что возраст не показатель старшинства.
– Где она сейчас?
Мнац немного напрягается, нервный выдох свистит рядом с ухом.
– Ален, я предлагаю перекусить и немного поспать. С ног валюсь.
– Да, конечно.
– Пойду принесу пакеты с продуктами. Включи холодос.
Смотрю вслед Мнацу, ощущая, что рядом все еще остается столб его напряжения. С чем оно связано? С личными вопросами или же с вопросами, касающимися конкретно семьи и сестры? У всех есть свои границы. На мой взгляд, их необходимо уважать. Но как можно по-настоящему понять человека, не зная его прошлого? В конце концов, именно из-за событий, что когда-то происходили, мы становимся теми, кто есть сейчас.
Просыпаюсь от прикосновения ледяной руки к лицу. Накрываю ее своей и улыбаюсь.
– Не на это я рассчитывал, – с наигранным недовольством говорит Мнац, склонившийся над кроватью.
Хотел меня напугать? Вряд ли у кого-то теперь это получится.
– Который час? – спрашиваю я, сладко потягиваясь.
– Скоро закат.
– Значит, пора просыпаться.
Нос улавливает тонкий запах костра и кислого мясного маринада. Желудок мгновенно выходит из спячки. Я бы не отказалась от ужина с огня, но сначала…
– Мне нужно в ванную комнату.
– Мы на природе, рыбка. Весь лес – твоя ванная комната.
– Не смешно.
– Я и не шучу.
– Дань!
– Ладно, – кривляется он, закатывая глаза. – Идем. В основном доме есть все, что тебе нужно.
