Мартин Стил задумчиво потер подбородок и, оглянувшись на дом, сказал:
– Не могли бы вы минуточку подождать?
Он исчез за дверью, чтобы дать указания кому-то, сидевшему за фортепьяно. Когда Мартин снова вышел на крыльцо, его подопечный заиграл гаммы сперва робко, но потом все более выразительно.
Прикрыв за собой дверь, Мартин Стил слегка наклонил голову, словно пытаясь осмыслить мой вопрос:
– Я прошу прощения. Вы меня слегка озадачили. Вы друг Лили Миллер, да? Но почему вы ищете ее у меня?
– Потому что Лили говорила, что время от времени заходит к вам в гости. Вы ведь… были ее отчимом?
– Неофициально, конечно, но в каком-то смысле да. Однако это дела давно минувших дней.
– И вы музыкант? Водили ее в детский сад? Но вы ведь поддерживаете с ней отношения, да? Она утверждала, будто вы были очень дружны. Что вызывало явное неудовольствие ее матери.
– Мисс… э-э-э… – прищурился Мартин.
– Кларк. Луиза Кларк.
– Мисс Кларк. Луиза. В последний раз я видел Лили Миллер, когда ей было пять лет. Таня решила, что для всех нас будет лучше сразу прекратить любые контакты.
Я изумленно вытаращила глаза:
– Так вы утверждаете, что она у вас не появлялась?
Он на секунду задумался.
– Да, однажды она приходила, несколько лет назад. Но это было не самое удачное время для визита. У нас недавно родился ребенок, и я пытался начать преподавательскую деятельность, да и вообще, положа руку на сердце, я толком и не понял, чего, собственно, она от меня хотела.
– Значит, с тех пор вы не виделись и не разговаривали, да?
– Если не считать той короткой встречи, то да. Как она поживает? У нее что, неприятности?
А из дома до нас доносились звуки фортепьяно: до, ре, ми, фа, соль, ля, си, до. До, си, ля, соль, фа, ми, ре, до. Вверх и вниз.
Я помахала ему рукой, пятясь вниз по лестнице:
– Нет. Все прекрасно. Извините за беспокойство.
На следующий вечер я опять колесила по Лондону, напрочь проигнорировав звонки от сестры и имейл от Ричарда Персиваля с пометками: «Срочно» и «Лично». Я каталась до тех пор, пока от напряжения не покраснели глаза и я не поняла, что езжу по заколдованному кругу и что у меня закончились деньги на бензин.
Домой я вернулась уже за полночь, твердо обещав себе, что попью чая, дам полчаса отдохнуть глазам, возьму банковскую карту – и снова в путь. Я сняла туфли, приготовила себе тост, но еда не полезла в горло. Тогда я проглотила еще две таблетки обезболивающего и прилегла на диван, пытаясь навести порядок в голове. Может, я что-то упускаю? Ведь должен же быть ключ к решению проблемы. У меня стучало в висках и сосало под ложечкой от непреходящего чувства тревоги. Какие улицы я забыла проверить? А что, если она уже покинула Лондон?
Пожалуй, пора обратиться в полицию. Другого выхода нет. Пусть меня считают идиоткой и паникершей, но я не вправе рисковать безопасностью Лили. Я откинулась на подушки и на пять минут закрыла глаза.
Три часа спустя меня разбудил телефонный звонок. Я моментально выпрямилась, плохо понимая, на каком я свете. Взглянув на загоревшийся экран, я прижала телефон к уху:
– Алло?
– Мы нашли ее.
– Что?
– Это Сэм. Мы нашли Лили. Ты можешь приехать?
В вечерней суматохе после разгромного проигрыша футбольной команды Англии, что сопровождалась пьяными драками с последующими телесными повреждениями, никто не заметил худенькую девочку в толстовке с надвинутым на лоб капюшоном, которая спала в уголке, растянувшись на двух стульях. И только когда медсестра, отвечающая за очередность медицинской помощи, стала лично проверять пациентов, кто-то растолкал девочку, и та неохотно призналась, что оказалась здесь, поскольку тут тепло, сухо и безопасно.
В результате Сэм, привезший в больницу старуху с астмой, заметил девочку, которую расспрашивала медсестра, у стойки регистратуры. И, проинструктировав медперсонал не отпускать беглянку, бросился звонить мне. Обо всем этом он доложил мне, когда я ворвалась в отделение экстренной медицинской помощи. Толпа в приемной начала потихоньку рассасываться, детишек с высокой температурой уже поместили вместе с родителями в боксы, а пьянчуг отправили по домам проспаться. В приемном отделении остались только жертвы ДТП и пациенты с колото-резаными ранами.
– Они дали ей чая. Вид у нее совершенно измученный. Похоже, она радуется возможности просто спокойно отсидеться, – сказал Сэм и, заметив, как я встрепенулась, добавил: – Расслабься. Они ее не отпустят.
Я трусцой бежала по коридору. Сэм старался не отставать. И вот передо мной Лили собственной персоной, словно ставшая меньше ростом, с волосами, заплетенными в спутанную косичку, с пластиковой чашкой в худеньких ручках. Рядом с ней сидела сестра, просматривавшая папки с историями болезни. Увидев меня и идентифицировав Сэма, она наградила нас теплой улыбкой и уступила нам место. Ногти Лили, как я успела заметить, были черными от въевшийся грязи.
– Лили? – Я поймала взгляд ее темных измученных глаз. – Что… что случилось? – (Она со страхом посмотрела на меня, потом на Сэма.) – Мы тебя везде искали. Мы были… Боже мой, Лили! Где ты пропадала?
– Прости, – шепнула она.
